Поэтому второй рукой он выхватил мокрую кружку у неё из рук и опустил донышком вверх прямо на стол.

— Эй, — слабо запротестовала она, бросая на него несмелые взгляды, — там же сейчас… сейчас вода набежит.

Он перехватил её руки и развернул к себе:

— Не страшно.

Она нерешительно опустила ладони ему на рубашку, и ткань тут же пропиталась тёплой влагой от её мокрых рук. Тело от этих необычных ощущений прошили миллионы невидимых молний.

— Рубашку… испортила, — она уткнулась взглядом ему в грудь, божественная в своей неуклюжести. Растерянная, вся розовая от смущения.

— Полина, — шепнул он, надеясь, что ожидание его не сломает, — посмотри на меня.

Ей удалось это не сразу, но, поколебавшись, она всё-таки подняла на него взгляд. Бездонные бирюзовые омуты. Он начинал в них тонуть.

— Я ведь это себе не придумал.

Он задал вопрос без вопросительных интонаций. И спустя мгновение, растянувшееся в бесконечность, она едва заметно качнула головой.

И он хотел бы знать, почему. Когда и почему всё изменилось? Поверить в то, что она каким-то чудом изменила своё к нему отношение… Но только с чего бы вдруг, если он продолжал вести себя с ней как распоследний мyдак?

Но стал бы он прям сейчас это всё выяснять? Когда его руки лежали на её гибкой талии, а её маленькие ладошки прижимались к его груди?

Может, он и мyдак, но не идиот. И не самоубийца.

Он возьмёт что дают. И столько раз, сколько ему будет позволено.

В голове у него ещё звучал едкий смешок его незрелого эго, высмеивавший такое вот раболепие, но телу было плевать на всякие попытки его пристыдить.

За ожидавшую его плату он был готов подчиняться.

Глеб склонился к её ждущим губам и почти ожидал, что она отстранится. Но жена охотно встретила его жажду, а ладошки на его груди сжали влажную ткань в кулачки.

Реакция оказалась незамедлительной.

Его язык скользнул меж её губ, и он едва не заурчал от удовольствия. Молнии продолжали пронизывать тело. Все ощущения обострились до невозможности.

Напряжение росло с космической скоростью.

Поэтому он прервал поцелуй, схватил её за руку и потащил за собой. Иначе ей грозило стать его жертвой прямо там, на кухонном столе, посреди измятых в хлам кексов.

На втором этаже он подхватил её на руки, ногой распахнул двери своей спальни и каким-то чудом нашарил включатель — комнату залил мягкий свет ночников.

О ком бы она ни думала, с кем бы до этого ни была… он заставит её забыть обо всех, кто был у неё прежде, даже в мыслях. Не важно, что было. Важно лишь то, что у них есть прямо сейчас.

И горечь прежних его размышлений смыло этим простым и единственно верным решением. Не важно, кто у неё был до него. Важно, что после него никого уже не будет.