– Знаешь, садись сразу на переднее сидение, а не со мной.
– Что? – переспрашиваю я со смехом. – Зачем?
– Затем, – фыркает она. – И пуховик расстегни. У тебя сегодня юбка короткая. Пусть посмотрит.
Я растерянно качаю головой, не понимая собственных чувств.
– Мы разводимся с ним. Зачем это все?
Таня отвечает мне пристальным взглядом.
– Даже если и так, то почему бы тебе немного не потешить самолюбие?
– А ты думаешь, Антон от вида моих ног впадет в экстаз?
– А ты думаешь, нет?
Глава 24
Танина попытка шутливо и по-женски приободрить меня и отвлечь от уже случившегося и еще предстоящего согревает сердце. Нафантазировать, однако, сценку с Антоном, потерявшим голову от моих выглянувших из-под подола короткой юбки ног – не самых стройных к тому же, – совершенно не получается.
– Глупость какая-то, – говорю я тихо и больше себе, чем Тане.
Она только улыбается в ответ. Несмотря на кусающий за щеки легкий ночной морозец бледность с ее лица еще не ушла. Веселье, имитируемое приподнятыми уголками губ, не отражается в широко раскрытых глазах.
Мне хочется снова спросить Таню о самочувствии, предложить ей по пути заехать в аптеку за успокоительными, но приходится себя сдерживать: она не любит повышенного внимания к случающимся с ней переодически состояниям. Мы дожидаемся Антона молча. Впрочем, тишина в Танином обществе никогда не бывает мне в тягость."
"Когда на дороге показывается знакомый автомобиль, я резко втягиваю через нос холодный воздух и покрепче сжимаю в руках сумочку. Волнение собирается давящим на горло комком, в котором неприятно бухает мгновенно ускорившийся пульс. Мне становится так жарко, что хочется на радость ветру настежь распахнуть пуховик.
– Пойдем, – сиплю я и, коротко прокашлявшись, поясняю: – Это Антон.
– Не трясись, – напутствует Таня, покосившись в мою сторону и едва шевеля губами, будто Антон может увидеть, о чем мы говорим. – Лучше покажи ему, что зря времени не теряешь и хорошо проводишь досуг.
Я нервно смеюсь, переступая через замерзшую наполовину лужицу, и поднимаю глаза от заснеженной земли ровно в тот миг, когда Антон выходит из машины, чтобы отправиться к нам навстречу. Наши взгляды сталкиваются, и сердце ухает в желудок пылающей льдинкой.
Мысли гудят: я не видела мужа целый месяц – самый долгий срок разлуки за все наше знакомство. Счастьем было бы осознать теперь, что ничего не дрогнуло внутри, не надорвалось под тяжестью накрывших все существо тоски и жажды одного мало-мальски близкого контакта – прикосновения, обмена стандартными фразами, теплой улыбки. Действительность жестока: тело и душа наполняются ноющей болью, нарастающей с каждым новым шагом – моим к Антону и его ко мне.
