На секунду ум помрачается настолько, что мне кажется, будто нас обоих тащит друг к другу силой взаимного притяжения. Я моргаю от упавшей на сетчатку снежинки, и морок развеивается. Возвращаются звуки жизни ночной столицы, под подошвами хрустит полурастаявший лед, сбоку чертыхается Таня, перепрыгивающая через нагромождения из воды и снега, и до меня доносится низкий голос Антона:
– Привет, – произносит он и останавливается; теперь между нами не больше метра. Окинув меня внимательным взглядом, он наконец замечает Таню и кивает с той вежливостью, с которой, наверное, встречает свой экипаж на борту: – Рад знакомству.
– Ну привет, ниндзя, – оправдывая все мои опасения, Таня, не намеренная играть в приличия, сразу отказывается от любых церемоний.
Не желая усугублять и без того не самое удачное начало знакомства, я не спешу вмешиваться. А зря.
Антон растерянно хмурится и спрашивает:
– Почему «ниндзя»?
Под ироничное Танино хмыканье я трусливо зажмуриваюсь.
– Потому что так виртуозно весь год избегать встречи с лучшей подругой собственной жены, – сообщает она с явным удовольствием, – может только исчезающий в воздухе японский шпион.
Ведомая любопытством, я краем глаза пытаюсь рассмотреть реакцию Антона на прозвучавшие слова, и спустя несколько секунд ловлю себя на том, что изучаю его уже совершенно открыто: до того я удивлена.
Антон выглядит… смущенным. Быть может, даже пристыженным. Впрочем, он быстро возвращает себе привычно-непоколебимое выражение лица.
– К счастью, – замечает он уверенно, – мы знакомы теперь.
– Не поздно ли? – Внешним спокойствием Таню с толку не сбить.
Зато Антону легко удается учинить в моей душе смуту всего лишь парой слов:
– Не думаю.
– Пойдемте в машину, – перевожу я тему. – Холодно.
– Замерзла? – Взгляд синих глаз снова останавливается на мне, обволакивая в жаркий кокон.
Я неловко пожимаю плечами.
– Чуть-чуть.
– Идем. В салоне тепло. – Антон вдруг подает мне руку, и я, помедлив пару секунд, принимаю ее, не осмелившись на грубый и в общем-то безосновательный отказ. Развод, тем более мирный, не причина пренебрегать жестами вежливости.
Желая удостовериться, что Таня идет следом, я оборачиваюсь и ловлю ее лукавый, полный очевидных намеков взгляд и в ответ строю самое грозное из доступных мне лиц. Чувствую себя пятиклассницей, получившей при подружке подписанную «валентинку», не меньше.
Мы забираемся в машину. Антон подводит меня к пассажирскому месту впереди, и я сажусь. Чуть позже, вспомнив недавний разговор, я досадливо прикусываю кончик языка. На Таню не смотрю намеренно: не хватало только ее подмигиваний и многозначительных улыбок.
Разумеется, расстегивать пуховик я не собираюсь. К тому же мне на самом деле холодно. И, наверное, немного страшно.
