В какой-то момент я разворачиваюсь и убегаю к двери. Черт бы побрал этот гребаный особняк, где каждая комната размером с однушку!

Это был свадебный подарок Грозового старшего, который, к слову, поколачивал свою жену — мать Артура, и я не знаю, впитал сын с материнским молоком идею о том, что домашнее насилие — это норма, или нет.

Но проверять на своей шкуре точно не собираюсь!

Мне почти удается юркнуть в коридор, но Артур успевает схватить меня за рукав пальто и со всей силы дернуть на себя.

Я лечу на него по инерции, ударяюсь о мужскую каменную грудь словно марионетка, ниточки которой вдруг отпустил кукловод.

— Ай, — на глаза наворачиваются слезы, а нос закладывает, потому что именно им я ударилась в его торс. — Больно…

— Больно? — глумливо переспрашивает он и стискивает меня в своих объятиях. — Привыкай. Или учись быть умнее и не тупить, — прямо мне в лицо говорит Артур. — Я больше всего на свете не выношу бабскую тупость, Марьяна.

От того, как сильно он стискивает мои ребра, говорить тяжело, но я стараюсь:

— За-бавно, — рвано говорю я.

— Забавно? — он резко выдыхает, видимо, не ожидал от меня такой «наглости», как несогласие с его авторитарными условиями.

Но свою хватку слегка ослабляет, видимо, ему все-таки интересно, что там я шепчу сиплым голосом.

— Да, Грозовой. Забавно. Ведь ты говоришь, что не выносишь бабскую тупость, а сам спишь с барышнями, у которых интеллекта хватает только на покупку новых туфелек. И Алекса твоя, бежала из спальни голой задницей, стоило тебе на нее гаркнуть. Пик интеллектуального развития прямо налицо.

Стоит мне договорить, как я понимаю, что зря дала эмоциям выход и проговорилась.

— Откуда ты знаешь, с кем я сплю? — вопрос Грозового заставляет меня стиснуть веки от сожаления.

Проболталась, дура.

Проболталась тому, кому нельзя показывать свои слабости."

"Откуда я знаю, Артур? Да так. Птичка на хвосте принесла новости о веренице твоих измен, которые начались, как только ты выдворил меня в другую страну и отгородился от беременной меня Северным Морем.

Сколько слез я пролила, обнимая свой живот. Сколько просила у Сары прощения за то, что расстраиваюсь и рыдаю по ночам в подушку, вместо того, чтобы готовиться к ее появлению на свет.

Я следила за любовницами мужа в соцсетях постоянно — это стало моей рутиной и самой постыдной привычкой.

Как одержимая, я следила за их новыми фотографиями. Локациями. Подарками, которые они с визгом счастья публиковали у себя на страничках.

И на каждом снимке искала «кусочки» мужа.

Вот его ладонь лежит на голой девичьей ноге, пока они в его машине куда-то едут поздно ночью.

Вот она позирует у зеркала в ванной, в которой когда-то мылась и чистила зубы я.

Вот она голая, прикрывается одним только огромным букетом роз.