35
0
Какое унижение! Свести меня к роли жены, да еще и… ну не знала я, что это за прах! Неужели мне это всю жизнь теперь будут вспоминать?
Еще и после смерти?"
"— Весь ковен проголосовал за! Даже сам император! Что я мог сделать?
— Отец!
— Пока, дочка! Поздравляю с таким внушительным достижением! Твое имя будет жить в веках!
И он бросился бежать, так что только алая подкладка мантии мелькала.
От злости я долго не могла прийти в себя, но потом поклялась, что это будет не единственное, чем запомниться моя жизнь.
— Конечно, внесешь, — говорил Лайтвуд, но у него лицо было такое довольное, такое ехидное… слов просто не было.
Убила бы! Уж не он ли нашептал Алистеру внести в ковен такое предложение? Конечно, тот был темным, а Лайтвуд — светлым, но… у нас было больше общего, чем можно было подумать на первый взгляд. Да и связей между темными и светлыми становилось все больше.
Я уже начала было продумывать, какую бы такую пакость учинить, чтоб Лайтвуд не выглядел таким довольным, но тут все разрешилось само собой.
— То есть как, — медленно проговорил Лайтвуд, глядя на испуганного Сэмми, — то есть как это — ты не хочешь быть Верховным светлых? Ты мой старший сын! Ты Лайтвуд! Конечно, ты хочешь! Это твоя судьба!
День был солнечным, лето катилось к закату. Сэмми наконец (не без моей поддержки) нашел в себе силы поговорить с Лайтвудом о том, о чем собирался поговорить с ним весь последний год.
Лайтвуд от разговора был откровенно не в восторге. Он сидел за рабочим столом в кабинете, напротив стоял Сэмми, а я — сидела в углу и делала вид, что вышиваю, потому что не могла пропустить такое зрелище.
— Но разве я не могу выбирать? — дрожащим голосом спросил Сэмми, умудряясь одновременно и краснеть, и бледнеть, и решительно хмуриться. — Ты говорил, что нужно всегда идти вслед за сердцем! Отец!
— Правильно.
— Н-н-но отец! — выпалил Сэмми, сжимая кулаки.
— Никаких но. Забудем этот разговор.
— Медея! — Сэмми обернулся ко мне. — Скажи ему!
Ничего себе заявочки.
— А что — Медея? — пожала плечами я, разглядывая свой маникюр. — Сэмми, сколько раз тебе говорить, я твоя мачеха! Моя работа — делать твою жизнь хуже, а не лучше.
Он закусил губу, голубые глаза повлажнели.
