Двойная ошибка миллиардера

Такой же высокий и такой же красивый, как сошедший с календаря австралийский пожарный. Правда, одетый...

Замершее было сердце несмело отзывается в груди. Изнутри ощущается сильный толчок, это буянят мои девчонки. Узнали отца или им передалось мое волнение?

А оно зашкаливает.

Асадов поворачивает голову, и я делаю шаг вперед.

— Привет, Артем, я...

— Артем, смотри что я нашла! — перебивает меня звонкий голос. Асадов оборачивается, и я ахаю от того, как меняется его выражение лица.

Он больше не поджимает свои красиво изогнутые губы, его глаза загораются, складка на лбу разглаживается.

И прижимаю сильнее, потому что к Асадову подбегает девушка, умопомрачительно красивая в короткой шубке. Она тоненькая и стройная, не то что я со своей поплывшей талией и покрасневшим на морозе носом. В руке она держит коробку, украшенную снежинками.

— Не замерзла? — Асадов ловит девушку за локти, привлекает к себе, и у меня сердце сжимается от боли.

Почему, ведь я дала себе слово его забыть и разлюбить? Почему мне все еще больно?

— Смотри, омела, — девушка показывает вверх, и Артем поднимает голову, — знаешь, что это значит? Что ты должен меня поцеловать!

— Только поцеловать? — хриплым низким голосом спрашивает Асадов, и у меня глаза заволакивает пеленой.

Я думала, что уже все прошло. Что я сумела, справилась. Но когда он берет ее лицо в свои ладони и целует, в мое сердце будто вонзают нож. Вонзают и проворачивают.

Артем говорил, что ему не нужны отношения. Выходит, он не нуждался в отношениях только со мной. И только мне собирался предложить роль временной любовницы.

Как теперь к нему подойти? И зачем? Представляю, как они вместе повернутся в мою сторону, а Артем спросит, кто я.

Медленно начинаю пятиться, а сама не свожу глаз с целующейся пары. Смахиваю с замерзших щек слезы, а они все не заканчиваются и не заканчиваются.

Зачем я пришла сюда? Зачем я снова его увидела?

Продолжаю пятиться, пока не наталкиваюсь спиной на проходящего мимо мужчину. Даже нечаянно на ногу ему наступаю.

— Извините, — бормочу, всхлипывая, и ушам не верю, когда слышу знакомый голос:

— Вот это встреча! Милая леди, вы меня преследуете?

И как мне ни горько, не могу удержаться от улыбки в ответ на прищуренный взгляд мистера Рича.

— Это вы меня преследуете, — отвечаю ворчливо, хотя на самом деле ужасно рада его видеть.

— Ой, что это мы плачем? — подозрительно заглядывает он мне в лицо и тянет за руку в сторону крытого павильона. — Ну ка пойдем, я здесь уже почти два часа, а так и не выпил ни капли глинтвейна.

— Мне нельзя глинтвейн, — возражаю я.

— Так вам, милая леди, его никто и не предлагает. Вам чай и сладости, и не вам, а девочкам.