— Как дела? Как самочувствие?
— Много лучше, Егор Андреевич, — ответил парень, и действительно, цвет лица у него был здоровый, глаза ясные. — Уже и встать хочется, да матушка не пускает.
— И правильно делает, — вмешался Ричард, доставая из сумки какие-то инструменты. — Позволь я осмотрю тебя.
Он аккуратно отвернул одеяло и начал проверять швы на груди Петьки. Я наблюдал за его действиями, готовый в любой момент помочь."
"— Превосходно, — сказал Ричард через несколько минут. — Швы заживают очень хорошо, воспаления нет. Еще неделя покоя — и можно будет вставать.
— А работать когда можно будет? — нетерпеливо спросил Петька.
— Через месяц, не раньше, — строго ответил Ричард. — И то сначала только легкую работу. Тяжести поднимать нельзя будет еще долго.
Петька расстроенно вздохнул, но спорить не стал. Жена его, стоявшая рядом, благодарно смотрела на нас.
— Спасибо вам, добрые люди, — говорила она, утирая слезы концом платка. — Если бы не вы, не видать бы мне Петеньку живым.
Мы еще немного поговорили с Петькой, Ричард оставил ему какие-то лекарства и дал наставления супруге по уходу. Парень явно шел на поправку — это было видно невооруженным глазом.
— Ну что, — сказал я, когда мы собрались уезжать, — поправляйся быстрее.
— Обязательно поправлюсь, Егор Андреевич! — пообещал Петька. — Спасибо вам!
Мы попрощались и вышли на улицу. Ричард выглядел довольным — видимо, успех операции радовал его не меньше моего.
— Отличная работа, — сказал я, когда мы сели на лошадей. — Парень поправится полностью.
— Да, — кивнул Ричард. — Ваш эфир и современные методы сделали свое дело. В обычных условиях с такими травмами, человека не спасти было бы.
Мы поехали обратно неспешным шагом. Я подумывал о том, что неплохо бы заехать на лесопилку — проверить, как там дела, посмотреть на готовые ножи.
— Ричард, — сказал я, когда мы проезжали развилку дорог, — не возражаешь, если заедем на лесопилку? Хочу посмотреть, как там мужики справляются.
— Конечно, не возражаю, — ответил он. — Мне тоже интересно посмотреть на ваши работы.
Мы свернули на дорогу, ведущую к Быстрянке. Лошади шли медленно — снег под копытами был рыхлый, глубиной почти по колено.
Но не успели мы проехать и половину пути, как вдали, со стороны лесопилки, увидели бегущую фигуру.
— Что это там? — спросил Ричард, прищуриваясь и всматриваясь вдаль.
У меня сердце ухнуло куда-то вниз. Неужели случилось что-то серьезное.
— Пошли быстрее! — крикнул я, пришпоривая коня.
Мы помчались напрямик через поле, не обращая внимания на глубокий снег. Лошади фыркали и тяжело дышали, но мы гнали их что есть мочи.
По мере приближения стало ясно, что бежит Фёдор.
