На квадратный подбородок, на котором пробивается тёмная щетина, на ямочку на подбородке, на криво сросшийся нос. Долго наблюдаю за тем, как поднимаются и опускаются длинные ресницы. Темные. Со светлыми кончиками. У меня пальчики щекочет от желания провести по ним. Они, наверное, невероятно мягкие. Как и его небрежно уложенные русые волосы.

Я боковым зрением замечаю, что в проёме кто-то замер. Поворачиваю голову и вижу Машу, застывшую в проёме с таким выражением лица, будто она сейчас набросится на меня с кулаками. Лицо девушки отражает всю её ненависть ко мне. Всю глубину её ярости и желания причинить как можно больше боли. Я торопливо отвожу взгляд. По спине рассыпаются ледяные мурашки страха.

— Холодно? — волос касается горячее дыхание Артура.

— Нет.

— Чего дрожишь? — пальцы на плече сжимаются и ловят мурашки, устроивших марафон на коже.

Я веду плечом, не находя ответа. Смотрю в пол, чувствуя, как с двух сторон жгут взгляды. Справой стороны щёку прожигает внимательный взгляд Артура. Он будто в голову мою пробраться хочет. Понять, о чём я думаю. А слева с ненавистью взирает Маша. Она продолжает стоять на входе в актовый зал.

Я ёжусь и неосознанно тянусь за Артуром, когда он убирает руку с моего плеча. Парень засовывает руку в свой рюкзак и достаёт белую коробочку. Кладёт её мне на колени, после чего возвращает руку на спинку кресла и смыкает жёсткие пальцы на плече.

— Ч-ч-что это? — вновь начинаю заикаться, смотря на нарисованное яблочко на коробке.

— Твой новый телефон, Заучка.

— Но… Артур! Нет. Я не могу его принять, — я даже боюсь в руки взять телефон, чтобы ненароком его не уронить и не испортить. — Это слишком дорого. Ты и так…

— Заучка, — пальцы с силой сжимаются на плечи. Не причиняя боли, но очень ощутимо. — Заучка, я повторяю для особо тупеньких — моя игрушка будет ходить в том, что я выберу.

— Но это ведь телефон… — слабо возражаю я, задетая его словами.

— Я должен знать, как связаться с тобой, если захочу, чтобы ты меня хорошенько отблагодарила, Заучка. Рот может благодарить не только словами, но и другими способами, — его пальцы неожиданно оказываются на губах. — Особо не обольщайся, Заучка. Ничего личного. Просто желание тебя тр*хнуть, когда придёт время.

Больно. Это так больно! Мне кажется, что если проглотить подушечку для иголок, будет менее болезненно.

Я откладываю вещи на соседнее кресло. Поднимаюсь, преодолев сопротивление, когда пальцы Артура сжались на плече, пытаясь оставить меня на месте. По коридорам я бегу, зажимая рот ладошками. Плохо разбирая дорогу из-за слёз.

В туалете убирает уборщица. Я проскальзываю в кабинку, захлопываю дверь, забираюсь на бочок, складываюсь в два раза, чтобы бёдра давили на грудь и унимали боль. Слёзы крупными каплями падают на белый мрамор.