Она попалась, и вспышка страха, быстро сменившаяся яростью в ее глазах, сказала мне, что она тоже это знает.

Проклятье. Я действительно боялся ее раздавить. Что, блядь, со мной происходит?"

"Вайолет ухватилась за кинжал и совершила грандиозную ошибку, попытавшись ударить меня в плечо.

Я оставил ее горло и перехватил запястье, вздернув руку над головой Сорренгейл и прижав ее к мату. А затем я с восторгом наблюдал за тем, как выражение ее лица меняется: широко раскрытые глаза, шок, страх и гнев, дрожащие губы – и все это за несколько секунд. Скорость, с которой она обрабатывала информацию и переключала свои чувства, была изрядным преимуществом… Но я сомневался, что она вообще осознает это.

Розовый румянец залил шею и щеки Сорренгейл, и внезапно я обнаружил, что изучаю ее совсем по другой причине. Румянец, учащенный пульс, то, как взгляд на долю секунды метнулся к моему рту… Не я один тут отвлекаюсь на чувства.

Проклятье. Это опасно. Она сама воплощенная опасность.

Мир за пределами мата перестал существовать, мое внимание сузилось до одной лишь Вайоленс. Она действительно потрясающая, особенно когда в ярости.

Напряжение между нами нарастало, и мое сердцебиение участилось, несмотря на все попытки держать себя в руках. Но будь я проклят, если сейчас не продолжу изучать ее тело под моим, тепло ее кожи под кончиками моих пальцев, то, как перехватывает ее дыхание, когда я медленно приближаю лицо.

Скользнув пальцами по тыльной стороне запястья Сорренгейл, я заставил ее разжать кулак, а затем бросил клинок на мат. Прежде чем отпустить ее.

– Возьми кинжал, – потребовал я.

– Что?

Ее глаза расширились.

– Возьми. Кинжал, – повторил я и накрыл ее руку своей, чтобы вместе достать последний клинок из ножен на ребрах. Я обхватил ее пальцы, заставляя взяться за рукоять.

Даже руки у Вайолет мягкие. Хрупкие. Будто стеклянные. И если я не научу ее использовать эти слабости в своих интересах, то следующий противник ее уничтожит. И по какой-то гребаной причине, которую я не могу определить… мне не все равно.

Проклятье.

– Ты такая крошечная. – Злость кипела в груди и жгла огнем.

– Я в курсе. – Она сверкнула глазами.

– Так перестань делать большие движения, которые тебе не по размеру.

 – Я поднес наши переплетенные руки к своему боку и провел острием кинжала по ребрам. – А вот удар под ребро сработал бы просто отлично. – Затем я провел ее рукой с кинжалом по своей спине – впервые делая себя уязвимым, впервые с тех пор, как попал в эту тюрьму, называемую военной академией. – Почки тоже хорошо протыкать под таким углом.

Сорренгейл сглотнула, и я, борясь с желанием проследить за движением ее горла, задержал взгляд на ее лице.