И так странно, словно со стороны смотрю на себя, на нас с ним, и удивляюсь: каким образом так получилось?

Ведь я же не хотела… Вообще, планировала поговорить, расставить все по своим местам, объясниться, наконец… Ни на что не надеясь, не рассчитывая!

Просто потому, что надо сказать, надо объяснить… И деньги вернуть.

И именно с этим настроем я сегодня утром проводила Ланку в Москву.

Она уехала еще днем, серьезная, сосредоточенная и невозможно счастливая, совсем не похожая на ту замученную серую женщину, что открыла мне дверь своей квартиры совсем недавно. А кажется, что вечность прошла. И столько всего случилось!

Меня до сих пор периодически колотить начинает, едва подумаю, что могло бы быть, если б не Каз…

И за это ему тоже нажо сказать спасибо. И за многое другое. Извиниться за себя, свое поведение. И деньги… Деньги отдать.

Ланка уехала в сопровождении невероятно серьезного бородатого мужчины, того самого Васи Буйвола. Он нес на руках довольного таким способом передвижения Вальчика и заботливо придерживал дверь сестре, когда она покидала мою палату.

И я так рада за нее, так рада!

Этот Вася, несмотря на откровенно пугающую внешность и просто огромные габариты, показался очень сдержанным, спокойным и каким-то правильным, что ли… Пожалуй, за его спиной Ланка в самом деле будет, словно за каменной стеной.

И мне не страшно ее отпускать теперь. И за Вальчика спокойно. Почему-то кажется, что все пройдет хорошо, и мой маленький племянник будет бегать без костылей уже очень скоро.

А, если так, то все было не зря, правда?

Каза я не видела эти два дня, и не скажу, что не мучило меня это. Мучило, и сильно. Его отсутствие еще больше разздоривало мое чувство вины, мою паранойю."

"По сути, мне в палате заниматься толком нечем было, только придумывать различные варианты нашей будущей беседы. Страшиться и хотеть этого…

Наверно, после всего случившегося я все-таки слегка повредилась рассудком, а, учитывая, что и до этого была слишком мнительной и тревожной, то теперь эти чувства просто в абсолют возвелись.

Аня говорила, что Каз просто так меня не оставит, что я зря думаю, будто избавлюсь от него…

Я прикрываю глаза и опять, словно наяву, вижу ее.

Аня стоит ко мне спиной, смотрит в окно. Тонкая фигура, короткая стрижка, аккуратный затылок, угловатость и порывистость. Татуировка на шее — словно вызов этому миру.

Она вся — вызов этому миру.

И голос. Тихий, спокойный.

— Ты пойми… После всего, что случилось, ты уже не будешь одна. Или ты думаешь, что Каз вот так просто сольется?

— Я… — я не знаю, что сказать. Может, то, что очень сильно хочу, в глубине души, чтоб он не сливался? Хочу и боюсь этого страшно.

— Ты, видимо, не поняла, кто он, да? И не поняла, кто они все?

— Они все? — эхом отражаю ее слова.