Мы с Вальчиком в больницу, нас никто не задерживал, не опрашивал. И я за все эти дни даже домой не ездила. Не представляю, что там. И про этих мужиков ничего не знаю… Каза спрашивать боюсь, он у твоей палаты с таким лицом сидел, что всех волной просто в сторону сносило… А Вася молчит. И отворачивается. Как проорался насчет Сереги и коллекторов, так и молчит… И знаешь, Марусь, я и не хочу ничего выяснять. Ни про этих уродов, ни про бывшего своего. Пусть они под землю провалятся, им там самое место! И ты не спрашивай. Все равно тебе никто ничего не скажет, вот увидишь!

— Но полиция… — пытаюсь возражать я, — я же ранила… или… — сглатываю в горле сухой ком, — убила…

— Забудь, — машет рукой Ланка, — вряд ли что-то будет. Если я правильно поняла насчет отношения Каза к тебе, то полиция тебя будет десятой дорогой обходить…

— Да какое еще отношение… — бормочу я, чувствуя, что краснею, — уже нет никакого отношения…

— Ну да, ну да… — усмехается Ланка, — никакого отношения у него к тебе… Как у цыгана к лошади…

— Когда операция у Вальчика? — перевожу я тему, не желая впускать в сердце надежду. То, что Каз тут был, в палате, что говорил… Теперь это кажется результатом моего бреда. Неправдой.

— Через неделю примерно, — говорит Ланка, — точной даты нет, я ждала, пока ты придешь в себя.

— С ума сошла… Срочно бронируй время, билеты и еще что там надо… — я начинаю волноваться, пытаюсь сесть, и Ланка придерживает меня от необдуманных движений, — пока деньги дают! И те, что я принесла… Они же помогут? Их не забрали?

— Нет, конечно, — говорит успокаивающе Ланка, — там на проживание наше во время операции и потом, когда реабилитация… Но я их не возьму, Марусь… Ты прости…

— Но… Почему?

— Потому что Вася… Черт… Ну, короче, операцию оплачивает Хазаров из какого-то своего фонда, это Аня подсуетилась, а вот проживание — Вася. Он настоял.

— Но…

— А деньги верни Казу, Марусь. Знаешь, честно тебе скажу, если бы не было этих уродов, и ты просто принесла бы деньги и сказала, откуда они… Я бы взяла. Несмотря ни на что. Пусть это неправильно и вообще… Подло, по отношению к тебе. Но я бы взяла. Сама бы тебя никогда не попросила о таком… Но деньги бы взяла. Потому что вариантов не было других. А сейчас они есть. И я Казу объяснила все… И, мне кажется, он понял.

— Это не важно, Лана… — шепчу я, — даже если понял… Это ничего уже не изменит…

Глава 47

— Маруся…

Пальцы скользят по руке, их грубоватое касание отзывается в коже так остро, словно мелкими иголками колет с мороза. Онемение и сладкая, приятная боль.

Я не убираю руку, просто не могу лишить себя этого наслаждения.

Вот такое малодушие, такая слабость телесная.

И моральная.

Каз сидит рядом с кроватью, смотрит на меня, и я слабею под этим взглядом. В голове пустота и безумие.