Зачем? Он же должен был тоже меня вычеркнуть…
— Ребята Каза, — долетает до меня голос Ланки, — и Вася…
— Вася?
— Ну… — голос сестры чуть-чуть напрягается, словно струна, и ноты в нем новые, незнакомые.
Я открываю глаза, смотрю на Ланку внимательно.
И она смущается под моим взглядом.
— Хотела тебе рассказать… — вздыхает она, — но сначала нечего было рассказывать… А потом… Потом не успела… Помнишь того парня, ну, здоровенного, волосатого такого… Он еще к нам в подсобку заглядывал…
Киваю.
Такого орангутана не забудешь.
— Ну вот… — Ланка мнет пальцами кромку одеяла, опускает ресницы, выглядя при этом невероятно смущенной и… юной, такой, нежной-нежной… — я его отправляла, ты не думай! Ну вот зачем мне сейчас мужик? И зачем я мужику? С довеском? Мне сейчас о Вальчике… Но он же, как таран… Не зря прозвище такое…
— Какое? — я, уже понимая, о чем говорит сестра, улыбаюсь. Ее волнение и смущение очень милые, а еще я рада, что Лана не превратилась в безэмоциональную ломовую лошадь, какой иногда, к сожалению, выглядела, а осталась способна на такие новые для себя, красивые эмоции. И не важно, что там за Вася, пусть будет Вася, если он способен подарить Ланке это…
— Буйвол… — вздыхает сестра.
Я хмурюсь. Буйвол… Что-то знакомое… Наверно, вскользь упоминали его в клубе, когда я прибиралась у ринга.
Боец, значит.
Ох…
— Лана…
— Да знаю я, Марусь, — с досадой прерывает она меня, — не время, конечно! И я совсем с ума сошла, у меня Вальчик… И Серега, сволочь, подставил… Кстати, Каз сказал, что разберется. А Вася узнал тоже и злился. Правда, не орал почти, молча злился… И теперь дуется, что я ему не сказала про эту ситуацию… А я, вот веришь, вообще про него не думала! Я так привыкла все сама… Мне и в голову не пришло попросить защиты…
— Да, — киваю я, — у меня тоже не получилось… Попросить правильно…
Мои слова звучат горько, и Лана, прекращая тискать оедяло, берет меня за руку.
— Марусь… Я не знаю, как смогу отблагодарить тебя за это… То, что ты сделала для нас с Вальчиком… Знаешь, я иногда думаю, что ты могла бы и не приехать… И так страшно становится, так жутко. Если бы не ты, то я бы совсем одна… Они ведь меня бы пристрелили наверняка. И мой Вальчик…"
"Лана всхлипывает, видно, не выдерживая ужаса постоянно крутящейся в голове картинки, и я сжимаю ее тонкие пальцы.
— Прекрати… Не надо думать о том, что было бы. Бы — это неправильная частица, ненужная. Она мешает жить.
— Да… Да… — Лана вытирает слезы, — ты права. Я просто какая-то стала… Слишком чувствительная. Столько времени держалась, как-то изнутри закаменела, замерзла. А ты приехала и разморозила. Весну с собой привезла.
— А что с полицией? — возвращаю я ее к разговору.
— Ай… — Ланка шумно сморкается в салфетку, — да ничего… Пришли, посмотрели… И… Все.
