Спустя несколько секунд раздаются тяжелые мужские шаги, на площадку поднимается он и как по заказу останавливается. Достает из кармана куртки телефон, что-то ковыряется в нем, а я не дышу. Потому что это действительно Олег.

Смотрю на него во все глаза. Вернее, во весь глаз и чувствую, как руки-ноги начинают ходить ходуном.

Это он…он…ОН! Идет к бабе Нюре.

Мне плохо.

— Олька! Твою мать! Что там? — Инна бесцеремонно отпихивает меня в сторону, и сама смотрит в глазок, — хрен какой-то.

— Это не хрен, — через силу выдавливаю я, — это Олег. Мой Олег…

— Да ладно, — тут же взлезает Людка, — я тоже хочу посмотреть.

Между подругами завязывается потасовка за право смотреть в глазок, а я на ватных ногах возвращаюсь на кухню.

Как меня в этот момент выворачивает — словами не передать. Просто кроет.

Да как так-то? Как, вашу мать, так?!

Я сдохну сейчас. Меня буквально разрывает на куски от одной мысли о том, что он опять сейчас будет «работать». Это просто треш какой-то.

Плещу из бутылки в бокал и залпом опрокидываю в себя. Не помогает. Наоборот, пожар в груди разгорается все сильнее.

— Вроде ничего. Хорошенький, насколько я смогла разглядеть, — сама того не подозревая, подливает масла в огонь правдивая Людочка, — статный такой, фигуристый.

— Еще и хрен большой. Это мы удачно тогда выбра…

Едва увидев мою перекошенную морду, подруги затыкаются.

— Оль, — робко произносит Люда, — ну чего ты…ну не расстраивайся…

— Ты же помнишь, что это просто приключение. Прививка от всех болезней…

Похоже вместе с этой прививкой в меня внесли какой-то кровожадный вирус, который теперь с остервенением терзает мое бедное сердечко.

— Считай, что первый блин комом.

Я не хочу нормального! Я хочу вот этого блядуна продажного. И меня до красной пелены перед глазами бесит вся эта херня. Кажется, я даже готова убивать.

— Да пошел он на хер! — сердито ставлю бокал на стол, — все они пошли на хер!

— Во-о-от, — одобрительно тянет Инна, — правильный настрой. Ты у нас золотце и конфетка и достойна самого лучшего. А барахло все пусть лесом идет.

— В жопу пусть идет!

— Правильно. Давайте бахнем.

Мы снова усаживаемся за стол и пытаемся о чем-то болтать. Вернее, девочки пытаются заполнить тягучие паузы и растормошить меня, а я все чаще и чаще смотрю на часы.

А потом начинается это…

Стук. Даже не просто стук, а дикая, безудержная долбежка.

Мы затыкаемся, замираем с поднятыми бокалами и переглядываемся между собой квадратными глазищами.

К стуку добавляется скрип и какие-то подвывания.

Пиздеееец…

Наконец, Инна не выдерживает:

— Эх, Олег, Олег … Нельзя же так с бабушкой, — сокрушенно произносит она, — баба Нюра добрая…была.