Зла никому не делала, за что ты ее так…

— По крайней мере она помрет счастливая и хорошенько отлюбленная, а не от инсульта и старческих деменций, — хмыкает Людка и тянется за новой бутылкой, — Ну-с, помянем, старушку…

Кажется, меня парализовало.

Это что ты за такая скотина-то неразборчивая, а? Ради пары тысяч готов даже на бабку залезть? Вообще нет разницы кого долбить? Настоящий протитут! Шлюха дешевая! Ненавижу!"

"— А он хоро-о-ош, — уважительно кивает Людочка, когда и через полчаса стук не затихает, — очень хорош. Зверь! Не удивительно, что наша Оленька так запала.

— Ни черта я не запала! — огрызаюсь, с каждым мигом заводясь все больше и больше, — это просто вонючий кусок говна, который ничего кроме как тыкать членом во все щели не умеет! Геронтофил гребаный!

Инна хмурится:

— Слушайте, а бабка-то, наверное, уже и не дышит… Может скорую вызовем?

— Вызывай, — цежу сквозь зубы, поднимаясь со своего места, — две скорые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Оленька, ты чего… Мы же просто шутим. Успокойся. Работа у него такая, что поделаешь.

Мне уже похеру работа это или нет. На все похеру. Я его сейчас просто прибью! И бабу Нюру заодно. Все равно она уже не жилец после такого марафона.

Заскакиваю в туалет, беру уже ставшее привычным оружие — швабру, и решительно направляюсь к выходу.

— Лелик, не надо! — кричат мне вслед девочки, но уже поздно. Я выхожу из квартиры и поднимаюсь наверх в логово разврата.

В крови пульсирует чистая ярость, перед глазами красные круги и швабра в потных от волнения ладонях неистово дрожит.

На миг останавливаюсь рядом с квартирой, хладнокровно отметая мысль о том, что еще есть возможность остановиться, уйти, сделать вид, что ничего не было и со временем обо всем забыть.

Ну уж дудки! Никакого забвения. Всех на хуй убью!

Вон даже вселенское правосудие на моей стороне, потому что дверь в квартиру оказывается незапертой…

* * *Я тихонько опускаю ручку и едва шагаю в темную прихожую, как меня оглушают звуки долбежа и хриплое дыхание. Вдобавок на тумбочке вижу его свитер. Тот самый, в котором он был у меня. Снял уже, скотина, чтобы пузо свое шикарное бабке показывать!

Перехватываю швабру поудобнее и крадусь туда.

— Сынок, погоди! Может, маслица?

— Не надо! И так пройдет…

Куда там чего у него пройдет?

Скриплю зубами.

Лучше мне дайте маслица! И побольше! Чтобы черенок у лопаты смазать и кое-кому, кое-куда с размаху загнать!

Кровожадный демон внутри меня рисует красочные картины, вращающегося на вертеле Олега: ручки-ножки в стороны, волосенки опалились, и причиндалы запеклись до румяной корочки.