— Идём, — прошептала Дарья участливо и ускорилась. Я аж побежал вперёд неё, слушать такое, что нюхать вонь из общественного туалета. Фу, что за люди.

А эти за нами.

— Займись делом, пацан! — Кричит вслед тётка. — Шастанье у дрянного леса к добру не приведёт. Нюру пожалей, ирод.

— Бабку пожалей, бездарь!

— Пропади уж насовсем…

Фух, оторвались. Через речку пошли по мосту деревянному, доски ходуном, глядишь провалимся.

— Что значит «баронский»? — Спрашиваю Дарью. — Я что, барон?

Вздыхает тяжело.

— Ну, прицепился. Да, барон. Но недоделанный.

— Это как?

— Обнищало твоё хозяйство.

От барона лишь титул батьки.

— А родители?

— Так! Всё хуже, чем я думала, — снова Дарья встала в позу. — Не помнишь и этого?

Отрицательно мотаю головой.

— Что — то с тобой явно не так, — смотрит с подозрением.

Оторопел я что — то, хорошая деваха. В чемпионские годы, она уже была бы моя.

Пожимаю плечами.

— Померли они давно, — заявляет. — Нечисть напала прямо в поместье, всех погубив. Тебя ещё грудничком бабка Нюра успела вынести. Вот и вся твоя история.

— А что за нечисть? — Спрашиваю, впервые почуяв на сердце этот липкий страх.

— Одни говорят, что оборотни, другие, что упыри, третьи, что лешие. Но ходит один слушок, что тёмный маг всех перебил, а особняк проклял. Именно поэтому там призраки злые и живут.

— Не понял⁈

— Что непонятно? В поместье никто твоё не суётся, потому что призраки там живут.

— А я…?

— А ты с бабулей в избёнке живёшь, как весь нормальный люд! Ау, есть кто дома? — Потянулась стучать мне по голове костяшками.

Придержал, ухватив за запястье.

— Осмелел да? — Хмыкнула Дарья, легко вырвала руку и дальше пошла. — Не отставай, барон.

В деревню вошли и по центральной улице двинули.

Домов сорок навскидку, как в целом селе. Детвора носится, женщины бранятся, деды на лавочках сидят, покуривая. Куры кудахчут, гуси гогочут, жизнь кипит. Мне почти под ноги таз с пенной водой через забор льётся.

— Ярик вернулся! — Кричит мелкота. — Дарьюшка спасла недоноска!!

Остаётся не принимать близко к сердцу. Похоже, юношу, в тело которого я вселился, здесь не жалуют.

— Избу хоть помнишь? — Шепчет Дарья, кажется, что даже немного ко мне прониклась.

Отрицательно мотаю головой.

— Дарьюшка, у меня коза снова сбежала! — Кричит бабка, выскакивая с крыльца дома, мимо которого идём.

— Поищу, баб Люб! — Отвечает Дарья бодренько.

— А у меня муж, — воет тётка с другой стороны.

— Найдём, тёть Клав, — и этой говорит.

— Эй, Ярик! — Слышу из окна подростковый, но грозный голос. — Ты помнишь, что мне должен?

— Помнит, помнит, — обозначился толстый русый парень лет семнадцати на вид с другой стороны улочки, куда я и посмотрел сдуру.

Руки свои крупные на забор облокотил, травинку в зубах держит и щурится. Ну и ряха.