Но, несмотря на его похвалу, Гриб ни секунды не сомневался в том, что Химик кривит душой, что захочет в советчики попасть, сблизиться с Седым через Гриба. И этот разговор у них еще всплывет. Скоро всплывет. С глазу на глаз. Ну что же, можно будет и поговорить. Только когда это еще будет. А все решится быстрее, чем эти неповоротливые головы сообразят, что случилось.
Капитан Мороз искренне считал, что профилактические беседы помогут ему выявить неблагонадежных, а то и откровенных вредителей. Ну, не может человек долго и откровенно врать. Собьется обязательно, выдаст себя. А эти двое уж больно независимые, того и гляди чего натворят. Егор Лыков Морозу нравился больше. Открытый, веселый, общительный. Таких и девчонки любят, и везде такие бывают душой компании. А вот Матвей Березин заставлял к нему присматриваться. Было в нем что-то от хозяйчика. Никуда не ходил, на субботниках работал быстрее, чтобы свою норму выполнить и домой бежать. А дома у него и сарай, и мастерская. И все время он что-то пилит или напильником елозит, вытачивает что-то. Уж Мороз и так и эдак присматривался, потом в гости как-то без приглашения зашел. Оказалось, лошадку-качалку делает инженер. Ясно, что на продажу! Хозяйчик. Нетрудовые доходы! Нет, они, конечно, с одной стороны, трудовые, ведь он сам, своими руками сделал качалку. Но, с другой стороны, через голову государства кому-то продаст, деньги получит, значит. Налоги не уплатит. А с него, при его верстаке, тисках и самодельном фрезерном станке размером с детскую машинку, налог полагается как с машинного производства. Заяви Мороз об этом, и упекут инженера. За уклонение от налогов.
Сегодня он вызвал Березина к себе в кабинет, воспользовавшись тем, что Лыков куда-то уехал по заданию главного инженера. Куда-то на предприятие, с которым завод сотрудничает. Инженер, сидя перед капитаном, вел себя нервно. Морозу это нравилось, значит, виноват. Или чувствует, что может быть виноватым. Еще не переступил черту, но может. И, значит, польза от таких бесед большая, подумает человек в следующий раз и не переступит черту, останется верным Родине. А все эти лошадки мы из него выбьем, дурь из него мелкособственническую выбьем. Всем коллективом.
– Ты вот советский инженер, Матвей, еще и комсомолец. Скоро возраст подойдет из комсомола выходить, и в партию тебе прямая дорога. А готов ли ты строить новую жизнь в одном ряду с верными ленинцами?
– Подождите, товарищ капитан, – изумился Березин. – А что со мной не так, что это вы со мной за беседы такие странные ведете? Я что, не строю новую жизнь, разве я не для Родины работаю, не выкладываюсь до последнего?
– Вон ты как! – Мороз сурово, осуждающе вскинул брови.
