Филонов с вытаращенными глазами смотрел на то, как Березин рухнул на снег, будто у него разом подогнулись обе ноги. Упал, и снежный козырек у края оврага пополз, и тело вместе со снегом рухнуло вниз. Лыков подбежал к краю и посмотрел на дно. Овраг глубокий, метров десять. Видно было, как инженер раздраженно сплюнул, потом закрыл капот и завел машину. Он развернулся и помчался назад в сторону поселка и станции. Павел едва успел упасть с головой в сугроб, как свет автомобильных фар скользнул по сугробу, по лапам елей и скрылся за деревьями."

"Отплевываясь от снега, выгребая снег сзади из-за воротника ватника и ругаясь на чем свет стоит, Филонов выбрался на дорогу и поспешил к краю оврага.

Но спина и конечности оказались в норме, и Павел, утопая в снегу, набирая снег в рукава и валенки, полез по сугробу к телу инженера. Задыхаясь от усталости, он стал руками разгребать снег, потом тянуть за пальто, вытягивая тело из снега. А когда вытянул и опрокинул его на спину, то заметил, что изо рта Березина идет пар.

Потом Филонов начал искать пулевое отверстие и нашел его. Сквозное в области плеча. Легкие и сердце не задеты, артерия не задета. Пробиты мягкие ткани или задеты кости, но это не смертельно. Павел начал шлепать Березина по щекам, приводить его в чувство, потом расстегнул пальто и увидел, что плечо спереди все мокрое от крови. Из выходного отверстия пули крови почти не было.

– Матвей, живой! – заорал довольный Филонов. – Да очнись ты, дурашка! Живой, живой!

Инженер открыл глаза и посмотрел на лейтенанта. Смотрел спокойно, без всяких эмоций, как будто проснулся, хорошо выспавшись в теплой постели. Павел, испытывая облегчение, сдвинул шапку на затылок и вытер рукавом потный лоб. Он говорил не умолкая, нес какую-то чушь, лишь бы Березин снова не закрыл глаза, не потерял сознание.