Просчет невидимки

Шелестов сказал, что все ключи от этой двери забрал начальник цеха и теперь попасть в коридор кассы из цеха не сможет никто. И теперь в тишине вдруг отчетливо раздались щелчки отпираемого врезного дверного замка.

– Спокойно! – тихо приказал Буторин. – Не дергайся! Кто это может быть?

– Да… кто угодно, – прикусил губу Лыков. – Черт, тут столько трупов. Если кто-то меня увидит! Меня начнут подозревать и арестуют. Уходить надо, чтобы никто не видел! Пропади оно все пропадом!

Буторин схватил инженера за локоть и жарко задышал ему в ухо, приказывая прекратить панику и заткнуться, раз решил делать дело, так бери документы, и уходим.

А что тут останется, неважно, главное – сделать, что хотел. Буторин все это говорил не потому, что хотел подтолкнуть Лыкова к каким-то действиям, он хотел просто его отвлечь своим уверенным голосом, подавить в нем панику, зара-зить своей уверенностью. Пусть во всем полагается на Седого, верит Седому и только на него надеется.

Сосновский и Коган тоже замерли у открытой двери кассы, которая наконец-то им поддалась. И тут дверь распахнулась, и в дверном проеме показалась невысокая фигура человека в военной шинели нараспашку.

Щелкнул выключатель, и во всей своей красе перед Буториным появился пьяный в дым капитан Мороз в грязной до колен шинели. И не было рядом Шелестова, которого Мороз знал в лицо как сотрудника НКВД, никого, кто бы мог остановить этого человека.

– Я вам всем докажу, что я еще могу! – взревел пьяным голосом капитан. – Я наведу порядок железной рукой! Приказ, сказали, а кто может приказать моему сердцу, моей совести? Я вас всех призову к ответу и к порядку. Я всех вас арестую и…

Мороз полез в кобуру за пистолетом.

Он слишком далеко стоял и от Сосновского с Коганом, и от самого Буторина. Может быть, Виктор и успел бы обхватить руками Лыкова и упасть с ним на пол, прикрыв собой, если пьяный капитан станет стрелять. Сейчас, как это ни парадоксально, Лыков был самым ценным человеком. Он мог знать и наверняка знал в лицо немецкого шпиона. Знал, где и как с ним встретиться. И все же Буторин не успел.

Хлестнул пистолетный выстрел, и капитан повалился на бок, роняя свой пистолет. Буторин схватил Лыкова за руку, вырывая из нее оружие. Ругаясь на чем свет стоит, он потащил его к «библиотеке», заставляя срывать печать с двери и открывать ее.

Лыков, то и дело оглядываясь, шептал, что нужно скорее, что еще придется отбирать чертежи, формуляры, а это время. И если этого не сделать, то все зря, ведь столько убитых.

– Убитых он вспомнил, – зло бросил Буторин, уже не церемонясь.

Сейчас его замечание могло иметь десятки значений и смыслов. Тем более что оперативники вместе с главным инженером подготовились к этой ситуации, когда вражеский агент будет спешить.