Даже если тянет так, что ноги подкашиваются.

— М-м, значит, ты не видишь в короле совсем ничего положительного, кроме его сексуальности?

Щёки бросило в жар, как у юной девочки.

Я погладила неуловимым прикосновением детей и поправила им одеялки.

— Ну-у, — протянула я и затаила дыхание, успокаивая взволнованно бьющееся сердце. — Последние поступки Рейгарда заставили меня лучше относиться к нему.

Леди Элеонора вопросительно приподняла брови. И я продолжила:

— Он прикрыл собой наших детей, когда ещё не знал, что они его. Просто так — потому что они дети. Это был геройский поступок. А ещё он согласился спасти Эдуарда и сказал, что отдаст за него своего дракона. За моего мужа. Хочет, чтобы я была счастлива. Это самопожертвование дорогого стоит. Настоящий рыцарский поступок. — Я немного помолчала, устремив мысли глубоко внутрь, где перед внутренним взором продолжал стоять золотой взгляд Рейгарда.

— Отдать зверя на заклание — для дракона сродни смерти. Это очень сильное заявление. — Леди Элеонора взяла меня за руку и пожала её. — Я надеюсь, время рассудит и расставит всё на свои места. Главное, девочка моя, что ты не лжёшь сама себе и способна рассуждать здраво. Ты умная девочка.

Мы крепко обнялись, как мать с дочкой. Леди Элеонора погладила меня по голове.

— Спасибо вам большое за всё, что вы для меня сделали. За то, что всегда рядом.

После нашего разговора леди Элеонора удалилась, чтобы продолжить заниматься противоядием, а я занялась детьми: снова кормление, пелёнки — хлопот было много, и я едва справлялась.

Но тут раздался тихий стук в дверь, и ко мне пришла помощь.

88

Зашла мать Кенделен с подносом на руках и стопкой чистой одежды под мышкой.

— Это тебе обед, Анна. Покушай."

"И пока я ела, настоятельница качала мальчиков по очереди на руках, и лицо её светилось от счастья.

— Господи, какие хорошенькие! Как я рада! Это же чудо, Анна, — умилялась она. — Настоящее чудо.

А потом мать Кенделен провела для меня небольшую экскурсию в покоях: оказывается тут было целых три спальни и ванная с просторной купелью. Я успела помыться с дороги и надеть чистое платье.

И как только вернулась в спальню, снова раздался стук в дверь.

— Кто там?

— Здравствуйте, можно? — извиняющимся шёпотом проговорила Элена, заглянув в комнату.

— Проходи, — ответила я, жестом приглашая девушку.

Элена шагнула в комнату и замерла, взглянув на мать Кенделен, сидевшую возле люльки с младенцами.

Я бы решила, что девушка стесняется, но ведь помнила, как восемь месяцев назад эта девочка кривила лицо и унижала меня. И никого не стеснялась.

Взгляд Элены устремился к люльке, где мать Кенделен охраняла покой спящих малышей, а потом девушка поглядела на меня и приподняла брови домиком.

— Прости меня, — просто сказала она. — Я всегда тебя обижала.