Взрыв сумасшедшей нежности и дикого желания, как будто бананово-сливочный коктейль с текилой, от которой мой кровь становится огнеопасной.
— Может сделать так еще раз? – Низкий голос откуда-то из солнечного сплетения, в ответ на мои плотно сжатые губы и ритмичные посасывания.
Я могу делать это, пока не онемеет рот и не задеревенеет язык, но лучше один раз показать.
Глава сорок пятая: Антон
Я просто, блядь, уплываю от происходящего.
Хватаю зубами странные рваные звуки, заменившие мое дыхание, и жадно разглядываю, как моя малышка выпускает меня изо рта – и слизывает влагу с губ.
Черт, черт…
Сглатываю, потому что на этот раз ее ресницы дрожат, и шея напряжена от немого стона.
Мне нужно больше. Намного больше.
Все-таки не выдерживаю, насаживаю ее голову, наверное, слишком грубо, но Туман охотно принимает большую часть длины, вытягивается, проглатывая громкий стон.
Я теряю жалкие крохи осторожности, когда вижу, как предельно натянуты припухшие губы вокруг моего члена. Еще немного вперед, едва не падая с ног, когда малышка принимает все, что я ей даю. Не могу не смотреть на нее и уже думаю о том, что нам нужно записать домашнее порно. С моего, блин, ракурса!
Таня медленно выпускает меня, тяжело дышит, и я не могу удержаться, чтобы не размазать по ее губам скользкую влагу.
— Может быть… все же…
Она краснеет, намекая, чего ей хочется немного выпяченной вперед грудью.
Бог дал мне идеальную женщину: горючую и пошлую.
Я наклоняюсь над ней, рукой толкая голову навстречу своим губам и шепчу в них короткое обещание:
— Да. И я хочу твои пальцы.
Туман тут же обхватывает меня ладонями, я подсказываю нужный мне ритм.
Обхватывает меня ртом и жадно сосет, а я на хрен теряюсь в этих мокрых звуках.
Я бы хотел кончить глубоко в ее рот, но именно сейчас мне нужно остановиться, потому что моей малышке хотелось другого финала и он, черт его дери, будет идеальным и для меня тоже.
— Пожалуйста, - сглатывает малышка, опираясь на ладони, и ее темно-розовые тугие соски просят о ласке.
Сам не замечаю, как обхватываю член свободной рукой, поддерживая удовольствие почти у самого края резкими грубыми движениями. Наклоняюсь, оставляя на сосках влажные следы моих губ.
То, как дрожит моя малышка– это слишком…
Для любого терпения, даже моего.









