Прикасается точь-в-точь, как раньше — пропускает между сильными пальцами мои шелковистые блестящие пряди, словно это драгоценные нити.
— Красиво… Мирьям, — произносит мое имя так, что по коже рук от локтей и выше бегут приятные мурашки. Заглядывает проникновенно в глаза, прежде чем произнести. — Камилла… она…
— Не, надо Давид, — перебиваю поспешно Садулаева. Не хочу ничего слышать про женщину, с которой он решил связать свою судьбу. Как бы я себя не обманывала, мне больно от одной мысли, что я буду вынуждена видеть Давид рядом с этой…
Садулаев Давид всегда вызывал во мне самые сильные чувства: будь то ненависть или любовь, а теперь бок о бок с ними тесно поселилась и ядовитая ревность. Совершено новое для меня чувство. Этакая гремучая смесь задетой гордости, оскорбленного самолюбия, терпкой горечи, которые соединились в коктейль под названием «Разбитые мечты».
Меня сбивает с толку пронзительный взгляд Давида и я, собравшись с духом, толкаю его раскрытыми ладонями в широкую грудь. Мое усилие даже на миллиметр не сдвигает Садулаева в сторону."
"— Она ваша невеста или вы забыли? — напоминаю ему, потому что инстинктивно распознаю в его взгляде мужской интерес — его ни с чем не спутать. Смотрю прямо, не отводя взгляда.
Темные брови Давида сходятся на переносице, будто я напомнила о чем-то таком, что не имеет особого значения. Мужчины — они такие. Я точно знаю, как можно встряхнуть Садулаева. Не обязательно сильно бить, главное знать — куда, поэтому добавляю:
— Имейте честь, Давид Мансурович, — обратившись по имени отчеству, даю ему понять, что не стоит забывать о дистанции. Все-таки он босс, а я подчинённая.
Разве Давид обращается со мной по справедливости? Нет, прожигает взглядом, когда другая носит на безымянном пальце обручальное кольцо. Я не позволю оскорбить свои честь и достоинство! Я всеми возможными способами, невзирая на прошлое, буду защищать свое имя. Любой ценой, чего бы мне это не стоило. Если ты позволяешь обесценивать себя, обращаться, как с низшим сортом, то о каком достоинстве, можно говорить? Как можно ждать уважения от кого-то, когда сам себя не уважаешь?
Камилла — невеста, а я… Кто? Кто я для Давида? Ответ прост: неликвид для семьи Садулаевых. Да, у меня нет ничего за душой, но у меня есть моя честь. Я — Мирьям Юсупова и этим все сказано! Моя репутация останется кристально-чистой — такой же, какой была в мой первый рабочий день, когда я переступила порог «Ройал Гарден». И если мне придется переехать в Анапу и начать работать в «Парадайз», мои установки не изменятся. Только Бог знает, как мне будет тяжело.
— Ты так и не ответила: у тебя кто-то есть? — настойчивый голос Давида пробивается сквозь хаотично мечущиеся мысли, заставляя в бешенстве сверкнуть глазами.
