Правильно говорят, что в бизнесе Садулаеву Давиду Мансуровичу нет равных. Кажется, впереди меня ждет одна из самых сложных работ, что я когда-либо выполняла. Вернуть клиентскую базу — это одна из самых сложнейших задач, поставленных перед сотрудниками. Боже…

— Но как я это сделаю? — чувствую себя так, будто на меня взвалили ношу не посильную даже для титанов, а они, межу прочим, на своих плечах держат небосвод.

— Проект по возращению на стадии разработки. Ты присоединишься к моим специалистам, Мирьям, как только мы вернемся в Анапу."

"*Селективный аромат — редкие духи самого высокого класса, которые выпускаются небольшим тиражом и имеют натуральный состав. Такая продукция одна из самых дорогих на парфюмерном рынке.

**Дави́д — мужское русское личное имя древнееврейского происхождения (ивр. ‏ דָּוִד‏, David), в переводе означает «возлюбленный», «любимый», «любимец», (ивр. ‏ חָבִיב‏ ḥaviv).

Глава 9

Давид

— Черт! Проклятье, — негромко ругнувшись вслух, запускаю пятерню в волосы и резким движением провожу ладонью так, что черные пряди ложатся в хаотичном беспорядке.

Я почти на физическом уровне ощущаю, как по венам, вновь распространяется сильнодействующий яд под названием Сотникова Мирьям Руслановна. Он проникает в каждую клеточку, в каждую пору, напрочь лишает здравого смысла и возможности спокойно оценить сложившуюся ситуацию. Зачем мне все это?! Для чего? С чувством ударяю кулаком в оконную раму. Казалось бы, забудь и живи своей жизнью, но нет! Стоило мне увидеть ее всего один раз после разлуки, как мое хваленое спокойствие разлетелось вдребезги и не просто на осколки, а в мелкую стеклянную пыль. Меня будто парализовало, когда я заметил Мирьям среди сотрудников в «Ройал Гарден».

Моя бывшая невеста — моя боль, мое безумие, моя одержимость — Мирьям Сотникова. Сейчас я чувствую себя почти так же, как тогда, когда впервые увидел Мирьям после нескольких лет обучения в Москве, когда вернулся домой.

Больше полутора лет назад

Вместо худенькой темноволосой девочки с двумя косичками неожиданно для себя я вижу юную хрупкую девушку поразительной яркой красоты. Ощущение было такое, словно во мне разорвалась бомба. Тогда первое, что зацепило взгляд и буквально сбило с ног — это прекрасные, большие, похожие на два изумруда глаза. Но, не смотря на восхищение от того, как постаралась природа над внешним совершенством девушки, мне было больно смотреть в ее зелёные глаза, потому что будь они меньше в них, пожалуй, не могло бы уместиться столько печали. Я стоял, позабыв, как дышать. Ее изумрудные глаза ранят куда больнее, чем свинцовая пуля, разрывают все установки, все клятвы самому себе. Впервые теряюсь и не нахожу слов.