– Я сказал: сядь, – чеканю, взглядом делая внушение. Знаю, что мне это удается на «отлично»: подчиненные зря шептаться не будут. – У нас с тобой остался нерешенным один вопрос.

Даниэла сглатывает, шумно дышит, пытаясь незаметно вытереть ладони об юбку, и все же занимает ближайшее к выходу место.

Опускаюсь напротив Валентина Генриховича, достаю бумаги из папки и раскладываю перед собой. Вынимаю последнюю сверку от главного бухгалтера и подталкиваю бумагу по столу к Корсакову.

– Итак, вы мне должны вот эту сумму, – пальцем указываю выделенные жирным шрифтом цифры.

– Я…– мнется Корсаков, потирая шею. Бросает мимолетный взгляд на дочь, на что та делает страшные глаза и поджимает губы, медленно качая головой. – Мне нужно еще немного времени, Алан Русланович. Буквально пару недель, и я погашу весь долг с процентами. Обещаю! Даже расписку могу дать!

– Мне это не подходит. Я ждал достаточно, а вы сами прекрасно знаете, Валентин Генрихович, что долги нужно возвращать вовремя.

– Сейчас времена сложные, вы должны понимать…

– Времена всегда сложные, – отрезаю, перебивая стенания Корсакова без сожаления. Тот осекается и как-то сразу весь сникает, все время поглядывая на дочь. Что за переглядки?! Чего он от нее ждет?! Но девчонка сцепляет руки перед собой и напряженно сморит на них, не обращая внимания на меня. Определенно, между этими двумя что-то произошло до моего прихода. – Но я готов простить долг полностью. Списать.

Корсаков удивленно вскидывает на меня голову.

– Что взамен? Не просто же так вы раскидываетесь подобными предложениями…

– Конечно, не просто так, Валентин Генрихович. Взамен Даниэла выйдет за меня замуж.

Девчонка, что до этого с интересом и напряжением рассматривала свои пальцы, резко вскидывает голову и обжигает меня яростным взглядом. Ох, а какая страстная…Думаю, мы идеально сойдемся в постели, тогда я буду в сплошном выигрыше: и контракт получу и постоянную горячую любовницу.

– Но…Я не могу, – растерянно бормочет папаша Даниэлы, разводя руками и врываясь в мои эротические мысли. – Уже подписан договор…

– Какой договор?

Корсаков протягивает бумаги. Пробегаюсь по ним глазами и присвистываю. Теперь понятно, почему Даниэла возмущалась на весь этаж. Ее банально продали. Как вещь. Да еще и известному садисту и криминальному авторитету.

Да, я не лучше.