Хьюго – жалкий предатель, поэтому он заслуживал смерть и получил ее.

– Так, хорошо, – покладисто кивнул Джаспер. – С Хьюго мы разобрались. Но как вы намерены обойтись с Джессикой?"

"– То есть что значит – как намерен обойтись? – воздел свои устрашающие брови и Линкс. – Джессика получит все, чего она хочет, что она заслужила своими долгими страданиями. Дитя народа, она всю жизнь терпела одни унижения от богатых. Сначала эти Ричардсоны за какие-то гроши купили ее у бедной несчастной матери, которая вынуждена была продать свое дитя, чтобы не умерли с голоду ее другие дети. Мы отомстили Ричардсонам! Я сам сжег этих злодеев в их мерзком обиталище бесчеловечности…

– Я так и думал, – кивнул Джаспер, – что со стороны Эмили Ричардсон было большой глупостью открыть Джессике тайну ее происхождения.

– Выходит, вы про это знали? – изумился Линкс.

– Вы имеете в виду, что Джессика никакая не Ричардсон? Узнал на днях… увы, слишком поздно, – вздохнул Джаспер. – Знала Урсула – все знала с самого начала. Но в ее бедной, безумной голове царила такая путаница! Она почему-то была уверена, что мне тоже известно о происхождении Джессики, и в минуты просветления не переставала упрекать меня за безволие и нерешительность. А я был слеп как крот… Ну что же, теперь вернемся к Джессике. Надо полагать, к Алистеру она прицепилась, как пиявка, лишь для того, чтобы еще одним… как это вы говорите? Аристо? Итак, чтобы еще одним аристо на свете стало меньше?

– Именно так!

– Знаете что, Линкс, – спокойно, почти задушевно промолвил Джаспер. – В этой команде лицемеров вы мне кажетесь единственным честным, убежденным человеком. И я… я глубоко сочувствую вам, поверьте!

– Сочувствуете? Это еще почему? – насторожился Линкс.

– Ну а как вы думаете, легко было Фукье-Тренвилю подписывать смертные приговоры своим бывшим товарищам по делу, по оружию, так сказать: Демулену, Робеспьеру и другим? Мне кажется, у него сердце рвалось на части от горя!

Судя по тени, пробежавшей по хмурому лицу Линкса, та же мысль пришла в голову и ему, однако он благоразумно оставил ее при себе и только озадаченно пробормотал:

– Что-то я никак не возьму в толк, мистер Джаспер, куда вы клоните? С чего это вы меня вдруг вздумали жалеть?

– С того, милейший, что вам предстоит испытать одно из величайших разочарований вашей жизни, – с сожалением глядя на «доктора», изрек Джаспер. – Вы мне сейчас представляетесь в роли Фукье-Тренвиля, а Джессика – ну, скажем, Дантона.