"
"Алан, в отличие от Флоры, нимало не испугавшийся, начал «привыкать» с огромным восторгом и сразу же пытался сунуть дуло пистолета себе в рот.
– Э, э! – остановил его Десмонд. – Эта штука должна быть всегда направлена только на твоих врагов. Понял?
Похоже, Алан понял, потому что он уложил тяжеленное оружие (по сравнению с ним оно смахивало на небольшую пушечку) на край телеги, стволом к лесу, и принялся грозно кричать:
– Э! Э!
– Вот так и продолжай, дружище, – одобрительно кивнул Десмонд и, старательно обойдя взглядом оцепеневшую Марину, смотревшую на него как на привидение, улыбнулся Джасперу:
– Ну как вы, сэр?
– Как ты нас нашел? – спросил тот вместо ответа.
– А как вы меня заметили? – ответил вопросом и Десмонд. – И давно?
– Почти сразу, как твой синий сюртук мелькнул среди сосен, – ответил тот. – Я, правда, не поверил своим глазам.
– Что, не ждали помощи? – осторожно спросил Десмонд.
– От тебя? – повел бровью Джаспер. – От тебя не ждал.
Десмонд норовисто вздернул голову:
– Любопытно, почему меня все здесь считали негодяем?
– Сказать по правде, если ты притворялся, то делал это мастерски, – извиняющимся тоном сказал Джаспер.
– Я почти не притворялся, но… люди, как правило, видят не то, что есть на самом деле, а то, что им хочется видеть, – усмехнулся Десмонд. – Скажем, когда Джессике вдруг стало плохо ночью, и она вызвала к себе Линкса пустить кровь, – что она говорила после этого? Мол, я так был потрясен, что побледнел и почти лишился сознания? Я и в самом деле был потрясен до столбняка, однако отнюдь не жалостью и Джессике. Я ведь сразу узнал эту мерзкую тварь! В Париже его звали Loupcervier: это то же, что Lynx. Он прославился своей поистине звериной кровожадностью.
– Но ты же страшно рисковал, встретившись с ним! – испуганно воскликнул Джаспер. – Он ведь мог узнать тебя – и убить, опасаясь за свою жизнь.
– В Париже Линкс, или Лу-сервье, был всегда один и тот же: безжалостный убийца. А у меня была тысяча лиц. Я был ремесленник Этьен, солдат национальной гвардии Рене, художник Оливье… Нет, я ничем не рисковал. Но и не только поэтому я не тронул Линкса. Я сразу заподозрил неладное в слишком тесной его дружбе с Джессикой. Кроме того, я ведь хорошо знал Алистера! Он был прирожденным джентльменом и самым галантным кавалером на свете, но от меня, своего брата, не таил ничего, и я знал, что Джессика всегда вызывала у него смутный страх, граничащий с отвращением. Я просто не верил, не мог поверить, что Алистер вдруг решил жениться на ней, и уже объявил о помолвке. Я гораздо легче поверил, что он сочетался браком со служанкой.
Десмонд запнулся, и Марина вдруг поняла, почему: наверняка он в эту минуту вспомнил, как сам сочетался бог весть с кем.
