– Что, ты предполагаешь, что я настолько кровожадна?

– А что, не так?

Джессика одобрительно усмехнулась:

– Ты мне нравишься, Марион! Но твоя беда в том, что ты слишком доверчива! Ты с разинутым ртом слушала все, что тебе плели я, Глэдис, Десмонд… вот и дослушалась. Ты ведь небось веришь в вышнюю справедливость, да? И до сих пор еще не убедилась, что громы небесные не грянут над моей головой?

С непередаваемым презрением Джессика указала кивком на останки Гвендолин.

– Ох, и смрадно здесь у тебя, Марион! А будет еще зловоннее, когда начнет разлагаться твой труп…

Кажется, еще ничего в жизни не давалось Марине с большим трудом, чем это простое движение: наклонить голову.

Понурить ее. Подавить желание взглянуть Джессике в глаза, чтобы прочесть подтверждение догадке… «Твой труп», – сказала она. «Твой!»

Правду сказать, в первые мгновения Марине почудилось, что Джессика повредилась в уме, если пришла сюда. Но она надеется уйти… Получается, она знает, как открыть дверь изнутри. Но вряд ли она явилась для того, чтобы сообщить эту тайну Марине!

Тогда зачем она пришла? Может быть, положить конец страданиям Марины? Ну, это смеху подобно.

Скорее, насладиться ими. Окончательно пригвоздить поверженную соперницу. И, может быть, даже раскрыть ей свои карты. Да, недаром же нарцисс – ее любимый цветок! Самолюбование – сущность Джессики, все свои злодейства она совершила исключительно из любви к себе. И вдруг Марина подумала, что, окажись поумней да проницательней, она могла бы заподозрить эту красавицу чуть ли не с первого дня, когда Джессика так пылко рассказывала ей о нарциссах. Да, из этих цветов плели себе венки эринии, богини мести и возмездия, и Джессика с невероятной терпеливостью, сдержанностью, расчетливостью сплетала свой венок. Пожалуй, это было ничуть не легче, чем вывести вожделенный белоснежный нарцисс! Опыт не удался, но Джессике, бедняжке, пока невдомек, что о ней уже все известно!

Но как ни хочется с горделивым отвращением плюнуть ей в лицо, нельзя забывать, что она – единственная надежда Марины на спасение. Единственный ключ от потайной двери… и с этим ключом следует обращаться бережно.

– Что-то ты притихла, Марион? – обеспокоенно сказала Джессика, приближаясь к ней.

 – Ну, ну, не могла ты настолько обессилеть за день и две ночи – по моим расчетам, ты никак не могла провести здесь больше времени!

Марина так испугалась, как бы Джессика не огляделась и не заметила жбанчика, еще наполовину полного водой, не вздумала опрокинуть его, что она ринулась в бой, желая во что бы то ни стало отвлечь соперницу:

– Зря ты думаешь, что Десмонд женился бы на тебе!

– Очень надо!

– Да не женился бы ни за то! – упрямо повторила Марина.

– Почему ты так решила? – усмехнулась Джессика.