Таргитай

У невра громко заурчало в животе.

– Беда, – прошептал он, – беда. Я теперь вроде как бог. Никогда не думал, что они так переживают за людей! Они ж жертв постоянно хотят – девственниц им подавай, свежую кровь на капище!"

"В животе заурчало снова, да так громко, словно из трясины на болоте выходит воздух. Ноздри затрепетали, учуяв еду. Таргитай бросился к подносу, словно его морили голодом целый месяц. Всё едва тёплое, но в ноздри всё равно шибает сводящий с ума мясной дух, запах острых приправ.

Он бросился уничтожать зажаренного гуся, отрывая здоровенные ломти и запихивая в рот.

Потом очередь дошла до блинчиков с ягодами и мёдом. Таргитай громко чавкает, глотает, практически не жуя, как изголодавшийся пес.

Съев всё до последней крошки, лениво вытер рушником губы и пальцы. Живот раздулся, пришлось распустить пояс на пару дырок. Он скинул богатые одежды и облачился в портки с волчовкой и поясом. С этой одежей уже сроднился и не променяет ни на какую другую.

Затем блаженно закрыл глаза и откинулся на ложе, закинув под голову руки. В тот же миг в стене неслышно приоткрылась дверь, незаметная из-за покрывающих стену барельефов. В комнату ступила невысокая человеческая фигурка.

Она медленно вышла из тени, и свет луны упал на юное лицо девушки, заиграл на светлых волосах, что водопадом спускаются на хрупкие плечи.

Всё тот же зелёный охотничий костюм, только нет шапочки, которая была в первую встречу с Таргитаем. Глядя на сладко спящего и плямкающего губами невра, София присела на край ложа и несколько мгновений любовалась спящим.

Затем протянула руку и коснулась его ладони, легонько сжала.

– Таргитай! – позвала она, и на лице расцвела нежная улыбка. – Таргитай, проснись!

Воротник зелёной шёлковой куртки расстёгнут, там виднеется бледная, нетронутая солнцем кожа. Ещё ниже ткань легонько натягивают тугие кончики грудей.

Выражение лица дудошника изменилось, брови взлетели, демонстрируя удивление, словно он во сне узрел диковинное существо.

– Таргитай! – вновь негромко позвала принцесса, не отводя глаз от лица и золотистых волос, разметавшихся по подушке.

Невр вздрогнул и открыл глаза. Он спросонья принялся всматриваться до рези в глазах, пытаясь понять, кто перед ним.

Наконец, на лице проступило узнавание. Не отводя удивлённого взгляда, он поднялся и, отодвинувшись, сел на подушку.

– Царевна София, – сказал он сонно, зевая во весь рот, – что ты здесь делаешь? Юные девушки не должны пробираться по ночам в спальню к мужчинам. Всё должно быть наоборот.

Девушка прожгла его негодующим взглядом.