Таргитай

Когда-нибудь люди станут обходиться без нас. А пока что мы им нужны.

Богиня заговорила строго, от неё перестал исходить тёплый свет. Таргитай ощутил ледяное дуновение ветра.

– Да, мы хотим жертв, – продолжала она. – И многие из нас приветствуют войны. А вместе с ними и доблесть на поле брани. Особенно Перун. Ты стал одним из нас лишь недавно, Таргитай. Скоро привыкнешь. И примешь как должное.

У невра широко распахнулись глаза.

– Так это всё Перун! Странник! Это он собирает людей на войну, верно?

Мокошь нехотя кивнула.

– Он изголодался по битвам, пока залечивал рану, полученную от тебя.

Новое, божественное имя невра Мокошь произнесла с неохотой, словно он этого не заслуживает. Лицо её искривилось, точно богиня хлебнула уксуса.

Рот Таргитая сжался в тонкую линию. Лицо сделалось жёстким.

– Укажи, где его найти.

***Холодный встречный ветер дует в лицо, выворачивает веки. Далеко под брюхом Сивки-Бурки проплывает земля, впереди в небе висит огромное алое солнце. Оно похоже на горбатого огненного зверя, что пробудился от сна и теперь вылезает из берлоги.

Волна яркого жёлто-розового света несётся Таргитаю навстречу, медленно накрывая землю и зажигая в воздухе краски, которые до этого прятал безликий рассвет.

Далеко впереди вырастают вершины Бескид. Горные пики ярко сияют на солнце. Там, в одной из пещер, по словам Мокоши, сейчас пребывает Перун. Оттуда бросает клич во все концы света, стягивая войска для грядущей войны."

"Начнётся она, как пояснила богиня, в Куявии. Затем покатится дальше, ширясь и разрастаясь, обагряя кровью всё новые земли, сея смерть и страдания.

Таргитай почти не чувствует пронизывающего на такой высоте ледяного ветра, что проникает под волчовку. Время от времени бьёт Сивку пятками в бока, понуждая скакать быстрее. Кобылица в ответ лишь трясёт гривой. Её дикое ржание разносится вокруг, а из глубин небес вторит далёкий грохот.

На привалы дудошник не останавливается, желая как можно скорее добраться до места. Мир вокруг Таргитая слился в однородную массу из холодного воздуха и синевы неба. В ушах свистит ветер, ревёт и бушует, точно штормовые волны.

Сидя верхом, невр словно бы проталкивается через плотную холодную воду. Кобылица мчится вперёд, а он лишь вцепился онемевшими от холода пальцами ей в шею и сжал конские бока коленями.

Вскоре горы закрыли собой полмира. Затем оказались настолько близко, что Таргитай стал различать каверны, глубокие расщелины и трещины в склонах.

Взяв левее, кобылица понесла к просторной площадке, в которую упирается отвесная стена и куда без крыльев не забраться никак.