Таргитай

Зубы Таргитая стучат от холода, дыхание вырывается облачками пара. Лишь теперь рассмотрел, что Сивка несёт его к огромной горе, похожей на трёхглавого змея.

Едва копыта ударили по каменной поверхности, Таргитай соскочил и огляделся. На дальнем конце площадки темнеет вход в пещеру. Невр обернулся к животному с вопросом в глазах. Сивка мотнула головой и негромко заржала, мол, всё верно – тебе сюда.

Для верности стукнула копытом по каменной плите. От удара полыхнула искра, а по горам вокруг прокатилось приглушённое эхо.

Где-то рядом с грохотом обрушилась лавина. На этот раз эхо прозвучало в разы громче.

Медленной поступью Таргитай двинулся вглубь пещеры. Чёрный проход надвигается, словно раскрытая пасть. На миг обернулся – Сивка-Бурка тряхнула роскошной золотой гривой, бросила ему ободряющий взгляд.

Невр осторожно пошёл дальше. Со всех сторон давящая чернота. Проход, вроде бы, широкий, но вскинул руку в сторону – и сразу пальцы наткнулись на стену из грубого камня.

Коридор стал резко расширяться, впереди блеснул свет.

Невр заметил, что рядом метнулась тень. Насторожился, рука рванулась к Мечу. В воздухе тихонько захлопали крылышки, и ему на плечо, словно почуяв доброе сердце дудошника, опустилась птичка. Крепко вцепилась коготками в волчовку.

Таргитай осторожно, чтоб не спугнуть, протянул руку, и на пальцы прыгнула обычная лесная голубка. Идущий из глубины свет на мгновение выхватил из темноты маленькое серое тельце с крыльями, чёрные бусинки глаз.

Невр посадил её на плечо и направился дальше, к источнику света впереди.

Через десяток шагов перед Таргитаем распахнулся просторный зал. Красноватый свет, что был заметен издалека, исходит от факелов. Они вбиты в щели между камнями в грубых, необработанных стенах и прямо в полу. В воздухе разлит терпкий запах сгорающей смолы. Факелы роняют огненные капли, и те с шипением гаснут на полу в темноте.

Стены в пещере из красного гранита, словно в желудке чудовищного зверя, со странными, загадочными узорами.

В глубине зала дударь узрел плечистую фигуру громадного роста. Стоящий к нему спиной полугол. Торс бугрится страшно вздутыми мышцами. Таргитай остановился, рассматривая такого же певца, как и он. С той лишь разницей, что Перун воспевает сражения, войны, солдатскую доблесть. А заодно и реки крови, что льются, страдания, крики павших, которые достигают небес и ублажают уши бога войны.

От личины Странника, с которым Таргитай рубился в вирии, не осталось и следа. Теперь это могучий воин.