Чего – того? Тоже мне, умник! Ну подожди, вот выберусь, найду и покажу, что инициатива делает с инициатором!
– Первый велел живьем, значит, будет живьем, – отрезал Третий.
Люблю исполнительных, ой люблю!
– Как скажете, Третий, – низко склонил голову инициатор.
Я сделала вид, что разговора сего не услышала, и продолжала гнуть свое:"
"– Ты ж пойми, милок, у меня и так радостей в жизни было мало, скрась хоть последние минуты. Представь, если б на моем месте дорогая тебе женщина была, бабушка например…
Вся наша грустная процессия уже продолжительное время стоит посреди коридора и думает, как бы прекратить мою истерику. Парни, по всему видно, молодые, суровые, с женщинами обращаться не умеющие – самое то для меня.
– Так и быть, принесут тебе еду, только успокойся, – смилостивился Третий.
– Так ты ведь посылал уже, – возмущаюсь.
– Это для отвлечения внимания, – отмахнулся злыдень.
– И кастрюлю с половником, – торопливо добавляю я.
– Зачем тебе кастрюля с половником? – выходит из себя вражина.
– Я, по-твоему, кто? – задаю риторический вопрос. – Я – женщина, а мы должны сидеть на кухне. Мне, может, без своей утвари тяжело. Ну что тебе стоит? Жалко? – не могу успокоиться я.
– Принести! – совсем звереет Третий, да так, что кристаллы света мигать начали. А казался самым уравновешенным. – Теперь я Азара понимаю.
Что он там насчет вредителя пробубнил? Я не расслышала. Смотрю на хмурое лицо… Где ж я тебя видела-то? Спросить? Так мне и ответили. Движение возобновили, с истериками тоже перебарщивать не стоит.
И надо же такому случиться, что как только меня подвели к огромной решетке во всю стену – подозреваю, сие есть не что иное, как пункт назначения, – со стороны коридора появились двое с огромным чаном, в котором болтался немаленький половник. Решетка и тьма, царящая за ней, занимали меня неимоверно, мне все чудились красные огоньки в темноте. Там, наверное, полная антисанитария… Эх, сюда бы нашу уборщицу тетю Катю! Ее боялись все, начиная от ректора, заканчивая охранником корпуса. Ни соринки не было, тараканы и те не водились.
Вид кухонной утвари меня порадовал настолько, что я не испугалась бурой жижи, плескавшейся в чане. Как только открыли маленькую дверь в решетке, мне в руки сунули чан и грубо впихнули в черный провал. Я даже слова вымолвить не успела, как за спиной раздался металлический лязг замка. Тут-то и почувствовала я холодок страха, пробежавший мурашками по позвоночнику. Ну и конечно же я уронила тяжеленный чан. Честно признаюсь, до сих пор не понимаю, как умудрилась так долго удерживать его на весу. Шум, гам, я ругаюсь, хорошо еще похлебка не разлилась.
Эти… нехорошие люди, одним словом, весьма быстро ретировались, забыв попрощаться. И даже Третий не удосужился молвить слово напоследок.
