Зверь не послушался, без лишнего звука он бросился на меня. Я успела прикрыть шею рукой, которую он и поцарапал. Укусить меня не смог, потому как я умудрилась увернуться, ударив по морде половником. Право слово, сама от себя такого не ожидала.

Но все же ранить меня он умудрился серьезно. Руку обожгло болью, а по воздуху разлился запах крови. Ну все, сейчас это творение больного разума вообще озвереет. Зря не помолилась. Я зажмурилась, выставив вперед половник. Но проходили секунды, а ничего не происходило.

Распахиваю глаза и наблюдаю знакомую картину. Зверь принюхивается и ожесточенно чихает. Так же и Рояльчик реагировал, когда мы пытались его моей кровушкой накормить. А я и забыла совсем, что несъедобна теперь для флоры и фауны, особенно местной.

Как говорила одна знакомая директриса на педсовете, бери быка за рога и бей по морде железом, пока горячо. Рука, конечно, болит, но несмертельно. Надеюсь. Царапины можно перевязать, а прививку от столбняка и позже сделаю.

Не раздумывая особо долго, я подскакиваю к зверю и со всего маху обрушиваю на его наглую морду половник.

– Я кому сказала сидеть?! – совершаю серию воспитательных шлепков по морде ошалевшего зверя. – Плохой Пушок, плохой! Ты смотри, что со мной сделал!

Подсовываю кровоточащую рану под нос зверя. Тварь так расчихалась, что не удержала равновесие и свалилась на пол. Пока это чудо скулило, зажимая лапами тупой нос, я оторвала от нижней юбки приличный кусок ткани и перевязала руку. Особо не торопилась, ибо я все равно несъедобная, да и по прошлому опыту знаю, что приступ чиха не проходит так быстро. В общем, решила сжалиться над Пушком – подошла, по голове погладила, за ушком почесала. Странные ощущения, как будто кошку породы сфинкс гладишь.

– Ну что ты, прекращай плакать, – воркую я. – Я больше не буду. Видишь, крови больше нет. Я тебе и еды приволокла, смотри, как пахнет вкусно. Ну, хватит так убиваться, у всех бывают неудачные дни. Или годы. Судя по тебе, вся жизнь. Теперь мама Ирма позаботится о тебе. Пушок хороший, Пушок маму Ирму больше царапать не будет. Ты же не будешь против, если я тебя Пушком звать стану?

Зверь затих, смотрит на меня расширенными глазами и не верит своему счастью. К ласке, что ли, не приучен?

– Ты хоть скажи, ты мальчик али девочка?

Зверь рыкнул и прикрыл лапами самое дорогое.

– Мальчик, значит, – продолжаю гладить по морде Пушка. – Разумный, ешкин кот.

Вырвалось. Честно-честно.

– Пожалуй, для сохранения собственных нервов твою породу выяснять не будем. Да, моя радость? – и ласково улыбаюсь Пушку. – Ешь давай!

Опытным путем установила, что зверь породы сарааг разумен, говорить не приучен, меня теперь любит, ценит, уважает. Имеет статус вожака – это я уяснила еще в разговоре с родственником.