То самое лицо, временно принадлежавшее мне: жуткое, мертвое, искаженное злостью и нечеловеческим безумием.
У «волка», только что пробитого кинетикой, клочья кожаной куртки влезли в грудь вместе с цепью и медальоном. В двух шагах от него лежало кровавое месиво, вероятно, что-то вылетевшее за него со спины.
Двое или трое самых смелых или самых глупых, выхватив ножи, бросились ко мне. Не добежали — я отбросил их широкой дистанционной атакой, одновременно переворачивая столы и стулья, со звоном снося на пол стаканы и бутылки. Добил акцентированной кинетикой, размозжив одному голову. Других просто отправил к богине, которую они так почитают.
— За Айлин! — прорычал я, но это был не мой голос, а голос посланника самой Морены.
Пусть волчья стая вкусит сполна то, что она насаждала здесь! Пусть ощутит страх, который эти мерзавцы желали видеть в глазах других людей.
Первый зал наполнился криками ужаса. Две девицы в кожанках и парень проскользнули мимо меня к выходу. За ними еще кто-то. Другие бросились во второй зал. Кто-то прятался за столами. От движения моей руки в том месте вспыхнул, раскрылся «Огненный Лотос». Языки жадного пламени лизнули деревянную облицовку стены, принялись поедать стулья.
— Сучья стая! Страшно⁈ Возмездие настигнет каждого! За Айлин! — прорычал я, нанося огненный удар в барную стойку.
Чья-то фигура вскочила, с воплем задергалась в огне. Еще кого-то и еще я пробил предельно жесткой кинетикой. Я не экономил магические силы — огонь мщения плохо уживается с расчетливостью. Снес еще двоих.
— Волоките сюда Лешего! Волоките трусливого Варгу! Иначе сгорите все! — выкрикнул я.
В этот миг раздались выстрелы. О, да! В дело вступили привилегированные «волки». Ведь не у каждого здесь есть пистолет. Пули больно ударили в грудь и живот. Все-таки мой магический щит пока еще не идеален. Но он бережет меня не уже высококлассного бронежилета. Эти синяки лишь раззадорили меня. В правую руку я активировал «Хаурх Дарос» — в переводе с лемурийского «Хватку Смерти». Этот фокус Морене должен понравится. Моя невидимая рука проникла в грудь первого стрелка. Рывок! Его сердце вылетело из груди и осталось висеть в воздухе, еще вздрагивая, брызгая струями крови, в то время как тело сползло на пол. Второй стрелок опустил пистолет и замер с жутко открытым ртом. К его ужасу, сердце, висевшее в воздухе в полутора метрах от него, метнулось к нему. Это еще живое сердце я воткнул в его пасть, глубоко до самого горла. Еще толчок — еще глубже! Сдохни, сволочь, от удушья! Третьему стрелку я просто снес голову.
— За Айлин, трусливые псы! — прорычал я, входя во второй зал, тускло освещенный красными лампами и заревом, зачинавшегося за моей спиной пожара.
