После их последней встречи – а Кэм, будучи не самым страстным ее поклонником, уже не помнил, когда именно она произошла, – Пен заметно повзрослела. Ее худощавая фигура обрела вполне заметные и весьма соблазнительные округлости, а живое немного заостренное личико, прежде казавшееся слишком большим для тщедушного тела, теперь поражало своей утонченной красотой. И еще волосы… Интересно, когда же это Пен удалось укротить свою непослушную гриву, превратив ее в каскад блестящих эбонитовых локонов?
В душе Кэмдена зародились мрачные предчувствия. Эта новая Пенелопа… Она вдруг представилась совершенно непостижимой и недоступной… Мысленно выругавшись, Кэм внимательно посмотрел на прекрасную сирену, внезапно появившуюся на месте сорвиголовы, не уступавшей в лихости ни одному мальчишке. И теперь он окончательно понял: перед ним была женщина в самом расцвете своей красоты – женщина, заставляющая мужчин совершать глупости.
Пример отца убеждал Кэма, что ни в коем случае нельзя брать в жены красавицу, так как это непременно приведет к катастрофе. Кэм с детства помнил сплетни о романе его матери с младшим братом собственного мужа, и теперь никто точно не знал, кто же являлся его настоящим отцом, хотя конечно же официально он считался Ротермером и, следовательно, сыном герцога.
Когда-то, давным-давно Кэм твердо решил взять в жены женщину, которая станет ему другом, а не предметом восхищения самых отъявленных лондонских повес. Да-да, ему требовалась жена, способная восстановить доброе имя семейства Ротермеров!"
"Домыслы о его происхождении преследовали Кэма с самого детства. Школа же стала для него сущим адом, и несмотря на все попытки Кэмдена сделать вид, будто шепот за спиной его совершенно не волновал, всякий раз при упоминании его имени начинались разговоры о том, что он – незаконнорожденный. Будь он проклят, если допустит, чтобы его собственные сыновья испытывали подобные мучения.
Тут Кэм напомнил себе, что сейчас перед ним стояла храбрая и честная Пенелопа Торн, готовая ради спасения котенка подраться с мальчишкой вдвое выше ее ростом. Однако, глядя на нее сейчас, он никак не мог представить себе девчонку, принимавшую участие в многочисленных шалостях. Нет, он видел перед собой женщину, за внимание которой будут драться другие мужчины. Женщину, которая, вероятно, не устоит перед соблазном, – как в свое время не устояла его мать. Цветущая пышным цветом красота Пен заставляла Кэмдена желать ее, – вот только это сводило на нет все его надежды на спокойную семейную жизнь…
Чувствуя легкое головокружение, Кэм опустился в кресло, а Пен заняла другое. Господи всевышний! И когда это в ней появился этот лоск, это изящество?..
