24
0Ураган с ливнями продолжался в течение восьми суток, в результате чего были частично разрушены несколько деревень, уничтожены посевы и много скота, который то ли угнали, то ли унесло ветром: лошадей находили за полтораста верст. Причем в справке приводились задокументированные изменения метеоусловий, в достоверность которых хотелось верить, но разум никак не мог отыскать взаимосвязи между полетами аэроплана и катастрофическим возмущением атмосферы.
События шестидесятилетней давности становились вровень с современными, последствия которых Савватеев наблюдал сам, когда увидел медика, контуженного шаровой молнией, стекшей с могильного камня, мгновенное уничтожение электронных приборов и пролом в кирпичной стене, сделанный немощными стариками.
Разве что здесь, на Вещере, случались явления более глобальные и разрушительные…
Возбужденный таким сопоставлением, он вспомнил о приложении к справке – фильме, который лежал в опечатанной жестяной коробке.
И здесь был список допущенных к просмотру лиц, только Мерин стоял четвертым, после шефа и двух чиновников из Совета Безопасности.
Никто не хотел читать толстый том справки, смотреть кино было куда приятнее…
Савватеев вызвал охранника.
Пленка оказалась старой, времен Отечественной войны, и была не целым фильмом, а состояла из двух никак не связанных отрывков, без логического начала и конца. На первом двухминутном – камера снимала металлолом, разбросанный по балке, и лишь вглядевшись в символику, можно было понять, что это разбитая вдребезги немецкая техника, присыпанная снегом.
На втором отрывке очень плохого качества был снят едва передвигающий ноги, однако улыбающийся старик в длиннополой рубахе.
И никаких комментариев…
Возможно, оттого, что съемка была на фоне зимних пейзажей или в комнате плохо топили – вдруг закоченели руки и ноги.
– Это все? – разочарованно спросил Савватеев.
– Все. – Охранник стал снимать ролик.
– Оставьте… – Вылезать из глубокого, мягко облипающего тело кресла не хотелось. – Принесите из кабинета папку и коньяк.
С неторопливой поспешностью отдрессированного лакея охранник принес справку, только что распечатанную бутылку коньяка, рюмку, три заветренных бутерброда с икрой и показал, как включать кинопроектор. Савватеев помедлил, провожая взглядом охранника, воровато, без закуски отпил полбутылки из горлышка и откинулся на спинку кресла. Он ждал, когда тепло разойдется по телу и согреет конечности, но прошло минут пять, а кровь так и не достала рук и ног, мало того, похолодело в груди.
