Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Окружили все Вещерские леса, арестовали многих колхозников, подозревая связи с врагами народа, и уже перед весной устроили новый загон, полагая, что бесследно им не уйти по глубокому снегу. На сей раз никто не пострадал, если не считать, что несколько красноармейцев попали в госпиталь и позже были демобилизованы по причине психических заболеваний, но и бандитов, а также следов их пребывания обнаружено не было. Посчитали, что кержаки незаметно покинули Вещеру и переместились еще дальше – в Сухомарские леса по дикой речке Тароватке.

С окончанием классовой борьбы утратился и повышенный оперативный интерес к Вещере.

Во всяком случае там остался единственный штатный осведомитель, который время от времени составлял политические отчеты о морально-психологическом состоянии местного населения и отдельных личностей, на основании которых кого-то арестовывали, ставили к стенке, отправляли в лагеря, но бывало и отпускали по неизвестным причинам.

Во время войны о лесном урочище, называемом в документах Вещерским, вообще забыли и вспомнили только в середине шестидесятых, когда в поле зрения КГБ угодил некто Сторожейкин, пожилой, интеллигентный человек, приехавший будто бы из Ленинграда, у которого оказался теодолит – вещь, тогда запрещенная для личного пользования.

Его заподозрили в шпионаже и установили наблюдение.

Сторожейкин ходил по дворам, расспрашивал о чудесах, творящихся в здешних местах, и искал проводника, способного сводить его в глубь урочища. Для оперативной разработки этого любопытствующего гостя ему представили такого человека – опытного агента, который вскоре и сообщил, что в комсомольской молодости Сторожейкин работал военным топографом и был весьма любопытным, а у них в экспедиции творились всякие неприятности с инструментом из-за болотного газа.

Вот будто бы он однажды и вздумал проверить, как газ действует на оптику. На восходе солнца дотошный комсомолец пришел с инструментом на одно болотистое место и стал «стрелять» лучом в разные предметы, чтобы проверить действительное его отклонение. И вдруг сквозь линзы – а теодолит, он как бинокль, сильно приближает, хотя все кверху ногами, – увидел в лесу человека, прикованного цепями к каменной глыбе весом, пожалуй, тонн в десять. И будто этот человек медленно передвигался, переставляя камень, и тяжело, громко стонал при этом. От его стонов или еще от чего-то взлетали желто-бурые огненные шары, которые поднимались над головой и с треском ударялись о камень.

Шаровые молнии? Как с могильного камня?..

Потом человек внезапно исчез вместе со своей ношей, однако на торфянистой земле остались глубоко продавленные следы от глыбы и ног – Сторожейкин будто бы сходил и проверил.