В большой кухне, которая напоминает ресторанную, стоит гулкое эхо, которое доносит шаги, постукивающие высокими каблуками. Мне с трудом удается обернуться, хотя мое чутье называет ее имя заранее.
Конечно, это Элина.
Больная стерва."
"— Ты понимаешь, что творишь? — продолжает Павел, игнорируя мое присутствие. — Это переходит все границы! Что ты устроила, мать твою?!
— Ты звучишь, как мой папочка, — недовольно замечает Элина.
По шелесту рукава я понимаю, что она поднимает ладонь и отмахивается от злости Павла.
— Ты пьяна, — выдыхает Павел и прикладывает ладонь к переносице. — Конечно, ты пьяна. Так подставиться можно только под дозой…
— Заткнись! — Элина вспыхивает как спичка. — Мне надоело играть в твои осторожные партии. Я больше не буду тебя слушать, и отца не буду! Вы оба трусы! Этот подонок оскорбил меня на глазах у всех, а вам плевать! Ты ведешь свою игру, а мой дрожайший папочка наложил в штаны, стоило Яскевичу заступиться за сына!
Она смахивает что-то со стойки, и дребезжание стекла расходится по комнате.
— Я всё сделаю сама. Бестужев запомнит, что меня нельзя обижать.
Глава 35
Голос Элины напитывается нотками сумасшествия. Меня бросает в озноб от ее больных интонаций, я остро чувствую, что она сейчас способна на всё. Она разодрала свою обиду до крови, алым приливом возненавидела Бестужева. Он же предал ее дважды. В ее воспаленных мозгах, он посмел унизить ее и не дать то, что она успела присвоить себе. Влад не подарил ее обручальное кольцо и не согласился на сделку, когда она натравила на него следователей. Он вывернулся и посмел жить своей жизнью. Да и еще с дворняжкой.
Это мягко сказано. Элина считает меня пылью или абсолютным ничтожеством. Если Бестужева она ненавидит, то меня презирает с брезгливым подтекстом.
Она приближается ко мне.
Я слышу, как ее шаги становятся ближе, а на лице Павла всё сильнее проступает бледность. Он не хочет находиться здесь. Ему бы сейчас сбежать и не иметь дело с тем, куда привела его тропинка мести. Он сам заплутал, продав душу зависти и злости. Я смотрю на него и не могу отделаться от мысли, как закономерна и справедлива судьба. Финальная точка любых злодейств должна выглядеть именно так. Всегда наступает момент, когда лавина собственных низких интриг и острожных партий, как назвала их Элина, обрушивается на зачинщика.
Пришел черед Павла. И он едва держится. Эта лавина явно собралась похоронить его, он не выдерживает того, что творит Элина. Его план идет прахом.
— Что там? — я снова оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Самохину, но говорю с Павлом. — Паша?
Я цепляюсь за него, как за единственную ниточку на спасение.
— Я верну тебя Владику, не бойся, — смеется Элина, подходя справа. — Только сперва сделаю небольшой апгрейд твоей внешности.
