Документы будут подписаны со дня на день и с момента их подписания Оберг старший передаст полностью и безвозвратно права на бизнес наследнику.
Следующее пояснение тоже было произнесено исключительно для меня:
– Он не хочет повторения, – пояснил Генри негромко, – если бизнес будет у меня, больше никто не повторит эксперимент Ноа.
“Деду” не понравились наши перешептывания. Тем более за его спиной стоял весь коллектив. Мы для них стали навроде обезьянок в клетке.
– Мы считаем, – “дед” обернулся на остальных, как будто ища поддержку, – что тебе, Оберг, стоит уйти из нашего бассейна прямо сейчас.
Наследник империи и мой обожаемый дельфин, ответил за нас обоих. Он взял меня за руку и приподнял ее вверх, чтобы все увидели наши перстни. Весь женский состав позади “деда” жалостливо выдохнул.
– Грачев? – насупился “дед”. – Ты серьезно продался этому чужеземцу? Я считал тебя нормальным парнем!
Я перехватил Генри рукой за плечи, придавил спиной к себе и прорычал. Получилось слишком грозно, потому что все мгновенно отшатнулись на несколько шагов назад:
– Я за него убью.
Нам не устраивали проводов. Мы ушли, что называется, “по-английски”. Я любил это место, любил тех людей. Но в моей жизни внезапно появился дельфин. Он как-то раз утащил меня на самое дно, предварительно соблазнив поцелуем. С тех пор он для меня стал всем.
Мы вылетели в Гетеборг той же ночью. Провели целую неделю в доме его родителей. Эту неделю готовилось торжество. Мы решили провести его в Екатеринбурге. Должны были прийти обе мои семьи. На удивление появились почти все. Перед их приходом, ко мне подошла Лаура. Я повязывал галстук, Генри вышел к отцу.
– Нервничаешь? – спросила мать моего дельфина.
Без особого энтузиазма сознался:
– Есть немного.
– Из-за того, что скажут родственники? Стыдишься своего выбора?
– Что? Нет! Я не стыжусь Генри. И не сомневаюсь ни в чем. Моим родным придется это принять. В любом случае, их мнение ни на что не повлияет.
– А за что?
Я подал ей ее бокал, слегка поклонился в благодарность за галстук.
– Чувствую себя неловко, потому что думаю, что будет потом. Я хочу быть рядом с ним каждый день, но хочу работать, зарабатывать. Не хочу сидеть на шее. Вот и мучаюсь, не могу придумать, как мне сохранить свое достоинство.
Женщина с цветом глаз как у Генри, мягко, по-матерински улыбнулась:"
"– Клим, ты занимаешься ерундой. Честно говоря. Меньше сказок слушал бы. Ты уже на работе.
