— Комиссар, как вы сумели уговорить человских вождей разрушить башню?
— Учитывая поразительные, прямо-таки потрясающие презрение и ненависть, которые испытывают коммунисты к своему прошлому, это было не очень сложно, — махнул рукой Сантьяга. — С предыдущим режимом мы бы ни за что не договорились.
— Да, челы челам рознь, — кивнула красавица фата.
— Вы думаете, коммунистов можно назвать челами? — поинтересовался комиссар.
— Эрлийцы проводили вскрытие — они уверяют, что внутреннее строение коммуниста в целом совпадает со строением обычного чела, — сообщил Фредерик де Лье.
— Это примитивно, — сморщила носик Сусанна. — Сантьяга имел в виду совсем другое.
— Совершенно верно, очаровательная фата, — подтвердил комиссар. — Согласитесь, Фредерик, что сложно назвать челом существо, которому противны все принципы морали и этики, сложившиеся в обществе. Существо, отрицающее любой опыт, любые запреты и любые законы. Существо, гордящееся своей ненавистью ко всем остальным и вызывающее ненависть у всех окружающих, включая и товарищей по стаду.
— Тогда почему челы попали под иго этих существ? Разве управляют не умнейшие?
— Управляют или умнейшие, или сильнейшие.
— На штыках нельзя усидеть.
— Правильно, но они и не собираются сидеть, идея режима — непрерывное насилие. Кто не с нами, тот против нас. Сначала они уничтожили своих врагов, затем мыслящих людей, затем людей с чувством собственного достоинства. Лишенный цвета нации народ изменяется, деградирует, пытается смягчить непрерывный террор рабским повиновением.
— Думаете, это легко?
— Время покажет. Или коммунистам удастся их план, или через некоторое время их будут вешать на фонарных столбах.
— Кажется, к нам гость, — буркнул де Лье.
Сантьяга повернулся и небрежно махнул рукой:
— Ничего страшного, Фредерик, это Каганович, городской бонза.
— А зачем вам потребовалось идеологическое прикрытие? — удивилась фата Сусанна.
Комиссар поморщился:
— Темный Двор не собирается отвечать перед человскими потомками за снос башни. Пусть они проклинают тех, кому мы заплатили.
— Далеко смотрите, — заметил де Лье. — Пока еще челы и понятия не имеют о существовании Темного Двора.
