Я, конечно, только «за», остальные девушки тоже думаю не будут возражать, но вот Ира может и оскорбится, если ты начнешь тыкать в кого-то ниже ее происхождением», — неожиданно вставила Уна.

От подобных умозаключений своего фамильяра я аж подавился, ничего не ответив.

После обеда нас ожидала биология. Пожалуй, один из самых интересных предметов в Академии, не считая огненной магии. Вел ее импозантный мужик: высокий, покрытый шрамами, седые волосы собраны в хвост. Его цепкий взгляд пробирал до дрожи. Звали мужчину весьма странно — Митрослав Полтыгин. Помимо имени и внешности в нем привлекал редчайший класс.

Он был первым монахом, которого я встретил за все время.

Биология в нашей академии преследовала вполне конкретную задачу. Нам ничего не говорили про пестики и тычинки, не рассказывали откуда берутся дети (хотел бы я послушать гогот и шуточки сокурсников на подобной лекции, можно сразу комедийное шоу открывать) и не давали препарировать лягушек. Вместо всей этой общеобразовательной чуши нам преподавали крайне важную вещь — внутреннее устройство монстров из пустошей и способы их убийства.

Первая лекция была вводной безо всякой конкретики, и вот сейчас мы добрались до действительно интересной информации.

— Можете выбросить свои учебники, в них все равно нет ничего полезного.

Ха, знакомые слова! Я сразу почувствовал ностальгию. Правда там говорили про школьные знания…

Тихий голос Митрослава был слышен даже на задних рядах, где устроились мы с Уной, Ирой и Мин. Вяземский, Симонова и Белка, наоборот, заняли первую парту и старательно записывали конспекты. С Симоновой все ясно, а вот от Вяземского и Белки такого рвения я не ожидал.

Я бы с радостью к ним присоединился, но распоясавшаяся фея решила устроить мне испытание по концентрации. Тренировка вышла что надо. Только вот ее аккуратные поглаживания между ног здорово сбивали, и приходилось прилагать большие усилия, чтобы улавливать смысл лекции."

"— Мы не знаем, откуда взялись твари и почему они нападают на города и села. Сколько не бились умники из институтов, они так и не смогли выстроить так называемую поведенческую схему. В этом году Нижний Новгород подвергся уже семнадцати нападениям.

Это больше, чем за прошлые десять лет. Три прошлых года под ударом находилась Тверь, — он странно посмотрел на Иру, неужели так выражал сочувствие? — И тот факт, что мы не можем понять логику поведения наших врагов, вовсе не означает, что их невозможно убить. Моя задача — сделать так, чтобы даже во время очередной оргии или с дикого похмелья вы могли точно перечислить и указать их слабые места. И не думайте, что можете уничтожать их голой силой. Когда-то я совершил ту же ошибку.