"Чешко Фёдор

Долина Звенящих Камней

Федор ЧЕШКО

ДОЛИНА ЗВЕНЯЩИХ КАМНЕЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СУМЕРКИ

1

День уходил. Слепящее опускалось все ниже и ниже, туда, к далекой гряде Синих Холмов, на которые сырой ветер с Горькой Воды натянул сизые, беременные дождем тучи с краями иззубренными и острыми, как лезвия каменных ножей. Тучи - хищные, вытянутые - тяжело переползали через вершины холмов, все глубже впивались в мягкую синеву неба, погромыхивали далекими еще, медленными раскатами... Так лезвие каменного ножа под треск рвущихся сухожилий неохотно входит в глотку оглушенного дубиной врага, кода воин всем телом навалился на рукоять.

Образ этот был настолько ярок и реален, что когда рваные кромки коснулись края Слепящего, полоснули по нему и окрасились алым, Хромой дернулся и жалобно застонал. Он знал, как это бывает, когда холодное каменное лезвие рвет кожу и мясо, знал острый и терпкий запах крови. Своей крови.

Это было в тот день, когда в скалах они напоролись на охотничий отряд немых. Хромого сбил с ног тяжелый удар, и в спину впились острые камни, а на груди уже сидел враг, и беспощадное иззубренное жало подбиралось к горлу, и не было от него спасения, кроме иссякающей силы рук, вцепившихся в волосатое запястье немого.

Мускулы сводило судорогой отчаянья, и руки тряслись от напряжения, но лезвие надвигалось все ближе, и все шире расплывалось в злобной улыбке нависшее над ним косматое лицо - ощеренные желтые слюнявые клыки, холодные безжалостные глаза, струйки пота на грязном лбу - а в голове билась, трепыхалась одна мысль: ""Не хочу, не хочу, не хочу!..""

Хромой слышал, как рвется, трещит его кожа, и горло жгло, как огнем, и потекло по шее теплое, липкое - сначала тоненькой струйкой, потом сильнее.

.. И почему-то вдруг он всем своим угасающим естеством ощутил объемность и красочность покидаемого им мира - выпуклость и округлость окаменевшего от усилий плеча немого, и веселую игру световых бликов на этом потном плече, и алое, как бы светящееся изнутри брюшко присосавшегося к этому плечу огромного слепня...

Слепень и спас Хромого. Враг дернулся и на мгновение ослабил хватку. А потом... Скорченное косматое тело давно уже перестало вздрагивать, а Хромой все бил и бил дубиной по обросшей жесткой щетиной пасти, по этим глазам, еще минуту назад горевшим предвкушением убийства.

Шрам на шее остался навсегда - багровый, вздувшийся, рваный. Кошка, бывало, гладила этот шрам кончиками пальцев и огорчалась, что он на шее, а не на лице, а то бы Хромой был самым красивым охотником Племени.

Хромой зажмурился и потряс головой: он пришел сюда не для воспоминаний.

А на небе уже не было ни Слепящего, ни залитых его кровью каменных ножей, а была сплошная полоса туч над горизонтом - багровая, как воспаленная рана, и края ее горели алым. А выше...