– Полина… это она…

– Кто? – спросили мы с Игнатом хором.

– Та девушка, которая была в машине и все снимала, когда меня… это она… она…

– Тише, тише. Гульнара, для начала успокойся. Ты же говорила, что не помнишь ее лица?

– Да, в машине я видела ее только мельком, но, когда она бегала вокруг меня с камерой и все снимала… В общем, я вспомнила… Один раз она оторвала камеру от лица, и я ее увидела… Я думала, что не вспомню никогда, но вот здесь, на снимке, она в таком же ракурсе, как тогда в лесу.

– Понятно. Тогда предлагаю сейчас проехать со мной до клуба скинхедов. Там на стоянке стоят несколько машин.

Наверняка машина Виктора Епифанцева среди них.

– Я не смогу ее опознать. Я не помню машину, только цвет… И еще внутри салон… немного помню.

– Опознай хотя бы цвет. Для следствия это вряд ли будет доказательством, но для себя мы будем знать наверняка.

Мы все спустились во двор, сели в мой «Мини Купер» и поехали к военно-спортивному клубу. Здесь, на стоянке, десятка два машин ждали своих хозяев. Я предложила Гульнаре внимательно рассмотреть их. Она долго ходила взад-вперед вдоль ряда машин, потом села ко мне в «Мини Купер» и сказала:

– Бежевая, номер триста пятьдесят три, марку я не знаю, не разбираюсь в этом.

Но машина очень похожа. Я заглянула через стекло в салон – да, на той тоже были темные чехлы, а на водительском сиденье – белая шкура.

– Остается только узнать, чья это машина. Но я и так могу сказать с большой долей вероятности – Виктора Епифанцева. Что ж, будем думать, как этому гаденышу отдавить любимую мозоль. Сестрица свое получила, а этот еще ходит гоголем. В общем, так, ребята, вы поезжайте домой, а у меня еще тут дела.

* * *Весь вечер я сидела в машине с включенной «прослушкой» и пыталась поймать что-нибудь интересное.

Время от времени раздавались голоса, но они говорили о вещах, ничего для меня не значащих. Я решила для себя, что не уеду отсюда, пока все скинхеды не разойдутся по домам. В то же время я ломала голову, как поступить с Виктором Епифанцевым. Слишком тяжелое преступление он совершил, чтобы отпустить его, просто погрозив пальчиком. Изнасилование, избиение беременной, то есть фактическое убийство плода… А постоянные избиения торгашей на рынках, а попутно и активистов движения «Нет скинхедам»? Да, с этими ребятами пора разбираться.

Из «прослушки» стал доноситься разговор, я прислушалась.

– Тебе чего, Крот?

Я тут же включила записывающее устройство. На всякий случай.

– Витек, подожди, тормозни малость, поговорить хочу…

– Ну, валяй, что там у тебя?

– Ща, все расползутся…

Пару минут стояла тишина, только в отдалении слышался гомон голосов. Наконец он стих.

– Ну, Крот, чего там у тебя?

– Витек, сегодня эта девка приходила… Откуда ты ее знаешь?

– Я ее не знаю.