Ариша никогда не отказывался от дружеской услуги доктора, но сам этими таблетками пользовался крайне редко, так как считал, что лучшее снотворное – это пятьдесят граммов хорошего коньяка.

– Полетт, если не ошибаюсь, у меня осталось еще несколько таблеток анита… нет, атани… Черт, всегда забываю название этой отравы! Вот скажи: зачем, по-твоему, лекарствам придумывают такие длинные и запутанные названия?

– Чтобы жизнь студентам-медикам не казалась раем! Давай неси сюда свой анитамитонипрозолин!

Вскоре дед ушел в казино. Я слонялась по комнатам, раздумывая, как мне напоить этим Витю Епифанцева.

Я набрала их номер, хотя время было довольно позднее, но дело было безотлагательным.

– Игнат, у меня новые сведения для тебя.

– Вообще-то я всегда ухожу примерно в половине восьмого. Но если надо… Я скажу бригадиру, он там на объекте один справится.

– Я подъеду часам к девяти. Извини, не могу вставать рано.

– Хорошо. Мы будем дома.

Они были дома. Работа бухгалтера ЖЭКа предполагала присутствие Гульнары на работе только с двух часов. Игнат переложил все рабочие вопросы на плечи своего бригадира, и теперь супруги ждали моих новостей. Я включила запись вчерашнего разговора Епифанцева-младшего с Вадиком Кротовым.

Наконец запись кончилась, я выключила магнитофон.

– Кто хочет высказаться?

Игнат даже вскочил:

– Я сейчас ему выскажусь! Я сейчас поеду на объект и прибью там этого недоноска!

– А вот этого пока не надо. Игнат, успокойся. Вспомни лучше, чем ты первые два месяца обижал вашего Вадика?

– Я его обижал?! Я его учил! Он пришел ко мне – лопату в руках держать не умел. А устройство бассейнов – довольно сложное дело, там такая технология!.

– А вот Кротов ваш в душе не согласился. И, похоже, затаил обиду.

– Но он мне ничего не говорил. Работал молча… А когда после третьего месяца зарплату по полной получил, просиял, «спасибо» сказал.

– Вслух сказал одно, а подумал совсем другое, – подхватила Гульнара.