У меня лишь чужой полуразрушенный дом и маленький ребёнок на руках, на которого нет документов. Деньги скоро закончатся. И как выбраться из этой западни, я не имею ни малейшего представления.
Дальше я выкидываю все негативные мысли из головы, переодеваю Давида и иду с ним гулять. Гуляем мы около дома. Благо, это деревня, и воздух здесь везде свежий. Коляски у меня нет. На нее не было денег. У меня много чего нет. С тоской вспоминаю все детские сайты, на которые я заходила и с восхищением рассматривала детские вещички. Разве могла я тогда предположить, что у моего ребенка всего этого не будет?
Давид с интересом рассматривает окружающую обстановку, тянет ручки к пожелтевшим листьям. Погуляв на улице, пока у меня не начала ломить спина, возвращаюсь в дом. Готовлю еду для себя, занимаюсь ребенком, топлю печь, потому что иначе в избушке слишком холодно, купаю Давида и читаю ему сказки, представляя, что всё изменится волшебным образом. Но пока читаешь о чудесах, и самой хочется верить в чудо.
Затем укладываю сына спать и ложусь сама. Ночью Давид просыпается и не спит пару часов. Приходится ходить с ним по комнате и петь песенки.
Утром меня будит его хныканье. Обычно я просыпаюсь раньше ребенка и многое успеваю сделать. А сегодня не смогла. Вымоталась ночью...
Вдруг носа касается посторонний запах. Это парфюм... Мужской...Знакомый...
Распахиваю глаза, которые не могла открыть до этого. И вижу, что возле дивана, на котором мы с Давидом спим, сидит Рустам Сатаев, мой муж. Резко сажусь на постели, хватаю на руки ребенка, который тоже открыл глазки, но молчит.
-Здравствуй, Оля, - с нечитаемым выражением лица произносит муж, - Далеко же ты забралась...
Его глаза, которые раньше смотрели на меня с теплотой, интересом, страстью, сейчас пронизывают меня холодом. Да и вообще - от его присутствия в комнате становится еще холоднее.
Я сглатываю. Мне страшно.
-Дай сюда ребенка, - выговаривает он ровно.
Отрицательно машу головой. Я не смогу без сына. Он - единственный повод жить.
-Дай сюда ребенка, - повторяет Рустам тверже, - И одевайся. Мой сын не будет расти в таких условиях.
-Что ты задумал? - всё равно спрашиваю, хотя, возможно, было бы лучше промолчать.
-Вы едете со мной домой, - отвечает сухо.
-А дальше? - мой голос хрипит и ломается. Как и душа внутри меня.
-Дальше - ты всё мне расскажешь. И горе тебе, если ты мне солжешь. Но не здесь.
Бросаю взгляд в окно. Во дворе машины и люди, мужчины.
-Оля, не делай глупостей. Мое терпение не безгранично, - обрывает поток моих бредовых фантазий голос Рустама.
Лучше послушаться. Ничего другого мне не остается. Я передаю сына его отцу. И сразу вижу, как смягчается у того лицо. Он принимает ребенка очень осторожно. Но Давид сдвигает бровки. И раздается рёв. Замираю, не зная, как быть.
