— осторожно поинтересовался он, явно прикидывая, как бы побыстрее добраться до поместья и сообщить герцогу, что его женушка надумала сбежать.

— Не волнуйтесь, — хмыкнула я, заметив боковым зрением, как из другого экипажа вышли два охранника, повсюду нас с Уильямом сопровождавших. — Мы вернемся через полчаса.

— Конечно, миледи… — протянул тот без видимой уверенности.

Мы с Уильямом вошли на вокзал и поднялись на мост, что был перекинут через множество ответвлений железной дороги, которые уходили вперед. Но ним непрестанно колесили паровозы.

— Что ты видишь? — спросила я, когда мы остановились ровно по центру, чтобы запутанная паутина из рельсов оказалась под нами.

— Это железная дорога, Тесса, — скептически отозвался брат, поглядывая на меня с недовольством.

— Это не просто железная дорога, — я улыбнулась, проигнорировав его раздражение. — Это железная дорога, которой владеет герцог Норфолк.

— Эта?.. — Уильям вздернул бровь и перегнулся через перила, словно рельсы могли измениться до неузнаваемости за несколько секунд. — Вся-вся?

— Вся-вся вокруг столица и еще на пару десятков миль, — кивнула я.

— А чем же тогда владеет маркиз Хантли?..

— У него довольно значительный кусок, но он расположен уже за пределами города, — я любовно погладила перила и с наслаждением вдохнула пропитанный дымом и паром воздух. — Герцог Норфолк владеет всем этим, — я взмахнула руками и сделала круг, пытаясь объять все пути направо и налево, вперед и назад.

— Хм… — Уильям улыбнулся несколько натянуто, уже без былого восторга. — Тесса, но почему ты так рада?.. Я не совсем понимаю.

— Потому что теперь я понимаю, как мы сможем поправить наши финансы.

Я даже не обратила внимания, как назвала финансы герцога Норфолка — нашими. Вся голова была забита совсем другим.

Я смотрела на этот примитивный — для моей предыдущей жизни — вокзал и представляла, как его можно будет преобразить, и сколько денег в перспективе это может принести. Герцогу принадлежали не просто рельсы, но и станции, например, и даже мост, на котором мы стояли, и здание вокзала, и все-все-все, кроме паровозов — с собственностью на них еще нужно разбираться.

Здесь не было ничего для удобства пассажиров, железную дорогу рассматривали в первую очередь как способ перевозки грузов и писем. А я смотрела на пустые бетонные перроны и представляла, как на них можно разместить банальные ларьки из моего века: булочные или чайные. Да даже продавать горячие пирожки в газетке! Или «корзинки в дорогу» — заранее упакованные наборы еды: яйца, хлеб, сыр, чай в термосе.

А нанять для приготовления еды можно будет женщин и вдов, в первую очередь их тех, чьи мужчины работали или работают на фабриках Эдварда.