В это же время мы создаем семьи и приводим жен, которых выбрали еще в храме, чтобы они учились у наших матерей вести хозяйство. Заодно, чтобы не терять время, молодые жены рожают детей. У нас считается, что чем больше жена успеет родить за этот период, тем лучше. Поэтому к тому времени, как заканчивается учеба, у нас уже бывает трое, а то и четверо-пятеро малышей.

Я слушала Го и кивала. Если подумать, то все, выглядело вполне логично. Дети воспитываются отдельно от взрослых и фактически не принадлежат ни одному из кланов. В пять лет ребенок еще не в состоянии плести интриги или принимать в них участие.

А от влияния отцов они избавлены аж до самого условного совершеннолетия. Дальше, если я правильно поняла, повзрослевшие дети возвращаются из храма уже не в одиночку, а парами… То есть девушки переходя в род мужа так и не познав жизнь в своей семье. И хотя это не казалось мне справедливым, я все же видела неоспоримые плюсы в таком порядке: нет никаких брачных интриг. Они просто бесполезны. И девочки сразу учатся жить и почитать род мужа, как свой собственный.

Тем временем Го продолжал рассказ:

— Следующие несколько лет молодые отцы и матери растят своих детей и трудятся на благо рода.

А когда младший ребенок уходит служить в храм, родителей отправляют во внешний мир. С одной стороны это помогает им справиться с тоской по детям, а с другой ведет к благополучию всей семьи. В это время главой рода является отец мужчины. Или его мать, если вдруг отца настигла нечаянная смерть. Но когда старшему ребенку приходит время возвращаться из храма, родители возвращаются в родовой замок, чтобы учить своих детей мирским делам. Одновременно власть в роду передается от деда к отцу… И все снова идет по кругу…

— Очень разумная система, — кивнула я, — но я тем более не понимаю, почему именно ты оказался здесь? Прости, но отправить ребенка, выросшего при храме и ничего не знающего о внешнем мире, в такой далекий и сложный путь… Ты ведь даже не смог бы защитить себя, когда напали бы воины…

Го прикусил губу и опустил голову.

Ему неприятно было вспоминать и говорить об этом. Но тем не менее он мне ответил:

— Я мог бы… В храме нас учат не только возносить молитвы, но и сражаться. Я хороший воин, и побеждал в состязаниях много лет.

Но до тех пор, пока я не дал жизнь, я не имею права ее отнимать… Иначе Боги перестанут слышать мои молитвы… А я перестану слышать их.

— Но тебя могли убить! — округлила я глаза. Мой мозг категорически отказывался понимать такое…

— На все воля Богов, — кивнул Го. И добавил, — но мне везло. Мне удавалось избегать людей до тех пор, пока я не наткнулся на воительниц. Их было намного больше. Если бы я напал на них, то меня убили бы. Я не выполнил бы свою миссию и подвел бы Богов, которые надеялись на меня.