Хорошо, что мне память от Нэньки досталась. Правда, когда появляются воспоминания, в голове усиливается боль, но и это можно пережить, ведь память бесценна. Вот, например, знание, как добраться до мойки, чтобы никто тебя не увидел. Дом в памяти девушки был огромным деревянным замком, род Нэньки из купцов, богатых, вот и дом был большой, что многие аристократы позавидуют.

Хозяйство крепкое да ладное, так что вырастить сиротку было не тяжко и почти незаметно. Дядьку, который ей был родня по отцу, Нэнька почти не видела, тот был в вечных разъездах, а вот тетка и сестра всегда дома.

Не сказать, что Азалия сильно гоняла Нэньку, но когда перед глазами пример матушки, которая, не стесняясь, бьет, и еще вечно попрекает, то и дочка незаметно из подруги детства превращается в госпожу, которая может и хорошего пинка выписать.

А Нэнька еще помнила время, когда живы были родители. Образы подернулись туманом, ведь девочке было всего шесть лет, когда они погибли, но помнила Нэнька и теплые мамины руки, и смех отца, когда он подкидывал дочку к потолку и ловя, смеющееся чадо, говорил:

— Моя принцесса, мое чудо Анэнья Суара…

Чудо… Нэнька не любила вспоминать эти моменты, потому что было больно.

Дом тогда был совсем другим, и жизнь девочки была полна любви и заботы.

Мойка была пустая, вся дворня уже перемылась и собиралась смотреть на приезд аристократов. Все завидовали Азалии, как же теперь к ней нужно обращаться, только госпожа, да и дети Азалии будут уже аристократами и смотреть сверху вниз на всю торговую родню, если вообще вспомнят, что у них есть такая родня.

Я быстро сняла ночную рубаху и налив в деревянный ушат теплую воду из бочки, с наслаждением стала умываться.

Волосы, собранные в косу, трогать не стала, не успею высушить, но заново переплела, приглаживая сырыми руками крутлявые завитки, которые обрамляли лицо. Интересно Нэнька красивая? Вернее, я… я красивая… хотя плевать, я молода и, может… постаралась отогнать от себя мысли о детях, не время думать об этом.

Обтёрлась рубахой, так как забыла захватить с собой полотно для вытирания. Быстро оделась, поморщивших, что трусов тут нет, я даже на панталоны была согласна, но по памяти девушки она всегда так ходила, зимой, правда, еще вязанные гетры надевала.

— Нэнька! — услышала я совсем рядом крик несносной тетки. Она была тут такой же, приживалкой, помогала по хозяйству и была дальней родней матери Азалии. Я переждала, пока она уйдет дальше, и выскользнула из мойки. Искать меня тут тетка не додумалась, все знали, что Нэнька не любит мыться, посмеивались за ее спиной и обзывали грязнулей, чернавкой и другими неприятными кличками. Я решительно пошла в сторону девичьей комнаты Азалии. Всю жизнь не попрячешься.