У меня сердечко вздрагивает от его тихого голоса.
— Я не верю в то, что ты меня не любила, — взгляд его становится нежным, — любила. Просто я потом решил поконкурировать с другой с твоей страстью, — обводит глазами комнату и вновь смотрит на меня.
— И я выбрала не тебя, — у меня голос срывается в тоскливую хрипотцу.
— Все это и есть ты, Фиса, — он поднимает стопку с эскизами.
У меня на глазах выступают слезы, и я сглатываю ком в горле. Я сейчас разрыдаюсь, будто Герман правда коснулся истины.
— Я уважал твое творчество, терпел, принимал его, но не любил, — вздыхает. — То есть часть тебя я не любил.
Я медленно опускаюсь на стул и накрываю лицо руками, судорожно выдохнув:
— Хватит, Гера, хватит…
— Меня бесит то, что меня нет на тех фотографиях, которые висят в коридоре, — говорит он. — Бесит, что с тобой рядом были другие, а не я.
— Если бы ты хотел, — убираю руки с лица, — то пришел бы на все эти мероприятия. Они не были закрытыми.
— Верно, — Герман кивает и улыбается, — я за тобой бегал, на все эти конкурсы даже не думал заглядывать. Об этом и речь, Фиса.
Глава 60. Не позволю
Герман опускает взгляд на мои эскизы и вновь внимательно перебирает:
— Ты талантливая, Фиса.
И именно сейчас Герман говорит откровенно о моем таланте.
Он, конечно, и раньше об этом вещал, но только сейчас я слышу в его голосе… не восхищение.
К черту восхищение.
Герман с теплотой признает, что я хороша в своем деле и что оно навсегда останется со мной.
Даже если наступит конец света, я буду шить из пластиковых мешков.
Вновь смотрит на меня:
— Я бы хотел увидеть не только эскизы.
— Зачем?
Меня аж потряхивает от взволнованности.
— Увидеть и коснуться. Это ведь так удивительно. Твоя фантазия становится материальной, а потом эту фантазию даже кто-то носит.
— В соседнем зале есть парочка фантазий, — отвечаю я. — Герман, если ты сейчас пытаешься просто продавить меня…
— Нет, — встает. — Не пытаюсь.
Шагает к двери, у которой оглядывается:
— Я загляну к твоим фантазиям, а потом уйду, чтобы тебе не мешать.
Обнимаю себя за плечи и бурчу:
— Можешь остаться.
Можно меня ударить тапком по голове, но я хочу, чтобы Герман остался. Побыл со мной.
— Тогда ты сама виновата."
"Начнет приставать? Стыдно признаться, но я не против. Я опять хочу его губ и горячих рук, что будут скользить по талии к бедру под влажный возбужденный шепот и нетерпеливые хриплые выдохи.
Щеки и уши горят. Я прячу руки за спину, чтобы хоть немного скрыть свое глупое волнение, которое разыгралось от фантазий.
Да, я у меня фантазировать не только о платьях.
— Я загляну в каждый угол, — тихо угрожает Герман. — Мне же очень любопытно, что у вас тут и как.
Недоуменно моргаю.
