Они заставляют мою мамочку чувствовать себя неловко, и я не собираюсь этого терпеть. Я поднялась на ноги, высоко вскинула над головой руки, чтобы привлечь к себе внимание, и громко заговорила на весь зал:
– Леди и джентльмены! Очень вас прошу: перестаньте разглядывать меня, обратите лучше своё внимание на то, что лежит у вас на тарелках. Ешьте, пейте, разговаривайте между собой и оставьте меня в покое!
– Круэлла, немедленно сядь! – одёрнула меня мамочка. – Не устраивай тут сцену!
А я её и не устраиваю, это они устраивают! – ответила я. – Они портят нам с тобой вечер. Наш особенный вечер! И это Лондон? Столица? Здесь что, никогда светскую львицу не видели? Или эти люди просто не умеют вести себя прилично? Эй, господа, у вас есть хоть капля приличия?
– Немедленно прекрати, Круэлла, – воскликнула мамочка и, крепко схватив меня за руку, потянула вниз, заставила сесть.
"– Нет, мама, сначала я хочу посвятить тебя в свой замысел. Ты будешь гордиться мной, я не сомневаюсь. У меня превосходный план! Ты помнишь Пэдди – ну, ту ужасную псину, которую подарил мне папа? Так вот, мама, у неё появились щенки. Щенки! Когда я узнала об этом, мне вспомнилось, как ты сказала, что та тварь годится только на то, чтобы шарф меховой из неё сделать. Я так и сделаю, мама, так и сделаю! Я сошью тебе не шарф – я тебе роскошную пятнистую шубу из тех щенков сошью! Она понравится тебе, эта шуба, она очень тебе понравится, мама, я ни капельки не сомневаюсь!
– Круэлла, дорогая, – понизив голос, сказала мамочка.
– Но, мама! – воскликнула я, вновь поднимаясь на ноги. – Я понимаю, понимаю, я сюрприз испортила! Нужно было подождать, пока шубка готова будет. Но она понравится тебе, понравится, клянусь! Ты будешь гордиться мной, я знаю!
Наверное, я говорила громче, чем мне казалось, потому что все, кто сидел в зале, замерли и как загипнотизированные не сводили с меня глаз.
– Да, да, Круэлла, дорогая моя. Это превосходная задумка. И я очень горжусь тобой, но мы должны уйти. Ты слишком знаменита, чтобы светиться на публике.
