Просто это должно быть сделано, причём очень быстро, пока полиция нас не накрыла, – нагнетала я страх, чтобы расшевелить своих лентяев.

Но Хорас и Джаспер не торопились отрывать от дивана свои задницы, сидели как приклеенные и, затаив дыхание, следили за своим любимым телешоу «В чём моё преступление?». Телешоу. Нет, вы представляете, они смотрели дурацкое шоу по этому ящику для идиотов! А мне нужно было как можно скорее достучаться до них, до кретинов своих. У них телешоу, понимаете ли, а мне шубку для мамочки шить надо! Сошью ей шубку, и мамочка снова меня полюбит.

Полюбит-полюбит, я нисколько не сомневалась в этом."

"– Слушайте сюда, придурки, – сказала я. – Завтра утром я вернусь, к этому времени всё должно быть сделано и все следы заметены, иначе я сама позвоню в полицию. Понятно?

Сами понимаете, полицией я их просто припугнула, чтобы растормошить. Никуда я звонить не собиралась, это ясно. С какой стати я стала бы это делать? То, что я лгу, понял бы любой здравомыслящий человек, но мои-то олухи были не такими. Им понимать нечем было по причине полного отсутствия мозгов. Одним словом, поверили мне эти идиоты, и ладно.

Порученную им работу они, разумеется, не выполнили. Ну что ж, это лишний раз подтверждает простую истину: хочешь, чтобы что-то было сделано как надо, – сделай это сам.

С этого момента всё окончательно пошло вкривь и вкось, но это вам и без меня хорошо известно. Вы же знаете эту историю, не так ли? И фотографии мои в газетах наверняка видели. Скорее всего, слышали и ту чушь, которую несли о том, что случилось, Хорас и Джаспер на своём любимом телешоу «В чём моё преступление?». Эти идиоты без умолку болтали перед телекамерами, во всех подробностях описывая то происшествие.

Кому, скажите, интересно знать, как мы везли тех щенков по опасной извилистой дороге, и я судорожно цеплялась за руль, глядя перед собой остановившимися, безумными глазами. Как они бросили всё и сбежали от меня посреди дороги, а я в конце концов разбила свою машину, позволив всем этим мерзким собачонкам сбежать. Реконструируя то событие, проклятые телевизионщики сделали из меня какое-то то ли чудище, то ли пугало с диким горящим взглядом. Представили меня орущей маньячкой, сбежавшей из сумасшедшего дома. Но ведь это совсем не так. Всё не так, дорогие вы мои.

То телешоу и те идиоты просто издевались надо мной. Придумывали, как бы поэффектнее сделать свою дурацкую передачу, но при этом никому, никому из них в голову не пришло рассказать о том, что я на самом деле тогда чувствовала, что именно переживала. А ведь меня не сумасшествие тогда накрыло, и даже не гнев. Это было ощущение утраты. Горя. Разочарования. Крушения надежд, если хотите. У меня разрывалось сердце от боли.