У господина действующего губернатора пятки горят настолько, что тот решил пожертвовать Веркой ради грядущего переизбрания
– Какие мысли, Слава? – негромко проговорил Федор. – И дураку ясно, не сама она тут оказалась. Да и вены сложно вот так...
Слава кивнул и перевел взгляд на блюстителей порядка. Этих двоих он знал. Видел не единожды в доме Захарова. Более того, в тех документах, что сейчас хранились в очень надежном месте, имелось кое-что и на генпрокурора, и следователя и на их руководство.
Барновский рассматривал мужчин, сидевших в его гостиной. Сделал знак Белому, чтобы тот аккуратно вывел из комнаты ненужных свидетелей.
– Не желаете ли выпить, господа? – предложил Слава и вынул из бара самый дорогой коньяк, который держал до лучших времен.
– Мы при исполнении, Вратислав Павлович, – промямлил следователь, а Слава лишь усмехнулся и разлил жидкость в два стакана.
– Значит, перейдем сразу к делу, – заключил Барновский.
Глава 11
– Что с тобой, девочка моя?
Архипова нервно усмехнулась. Она и сама себе задавала это вопрос. И до сих пор задает. Что с ней не так? Что-то ведь не так?
– Я не знаю, – честно ответила Полина.
У нее ведь все есть. Есть семья, крыша над головой, работа, друзья. Даже собака есть! Но в груди – тревога. Под ребрами щемит, сжимается что-то до боли так сильно, что сложно дышать.
Почти две недели прошло, а воспоминания не отпускают. Полине плохо от этих воспоминаний, а без них – еще хуже. Она сходит с ума, если не представляет рядом с собой Славу. Если не прокручивает в памяти то, что случилось на территории жилого комплекса. Если не вспоминает те слова, что ей говорил Слава на ухо. Его голос не вспоминает, его руки, его горячее дыхание.
– Я не знаю, мамочка, – вздохнула Полина и обняла маму, как в детстве, спрятавшись лицом. Ведь если ты не видишь никого, то и тебя не видно.
Эта мысль заставила Полину зажмурится. Она ведь поступает именно так со Славой. Она не позволяет себе увидеть его, взглянуть на него по-настоящему. Обманывает себя. Заставляет себя смотреть на любимого мужчину через призму прошлых обид.
– Я так запуталась. Все так сложно, мам, – горько всхлипнула Полина.
Материнские руки ласково гладили ее по затылку и плечам. Поля знала, что мама не осудит ее, поймет, утешит.
– Расскажи мне, малышка, – мягко предложила мама
Полина всхлипнула.
С чего начать? Со знакомства со Славой? С ее отпуска в прошлом году? С дня рождения, когда они вновь встретились? С той ночи, когда Поля довела Барновского до сердечного приступа? Или с той встречи, когда Слава сказал, что любит?
Ведь действительно сказал. А она... Она ушла. Пусть и рыдала потом в машине. И ночью тоже. Да что уж, каждую ночь на протяжении двух недель рыдает!
– Я такая дура, мам, – судорожно выдохнула Поля.
